— Мой адвокат докажет даже, что ты сын Индиры Ганди, если я захочу! Где они? Я забираю, и мы расходимся.

— Нет. Они останутся со мной.

— С чего бы это моя жена с тобой оставалась? — ревет "оскорблённый" муж.

— Может потому, что ты бил ее и ребенка запугал? — делаю один малюсенький шажок в его сторону...

— Это — наше семейное дело!

— Саша и Рома хотят остаться со мной.

— Что они могут хотеть? Одна — психически больная, второй — несовершеннолетний? Последний раз повторяю...

Но дослушать, что он там собрался повторять, я не успеваю — затылок пронзает резкой, ослепляющей болью, в глазах темнеет...

36 глава. Саша

Мне снится, что я опаздываю на экзамен по математике. Мне снится, что я еще и не готова к нему, что ничего не знаю и совершенно не помню ни единой формулы! Мучает странная мысль, что я, вроде бы, уже старая для приготовленной мамой школьной формы с белыми манжетами и таким же фартучком. Но натягиваю ее, пытаясь вспомнить, куда положила непременно нужный сегодня белый бант. И будто бы мне звонит кто-то из одноклассников и говорит, что моя очередь заходить в класс и вытаскивать билет... И я еще помню, что вообще-то экзамен должен быть в виде теста! Причем здесь билеты? И волнуюсь, волнуюсь, даже плачу от своих переживаний... И просыпаюсь.

Глаза режет от яркого света! В комнате, где я лежу, все белое — стены, потолок, дверь и... одеяло, которым я укрыта! Где я? Ответ приходит почти мгновенно. В больнице?

В памяти сразу же всплывают все подробности того, что происходило с нами до потери мною сознания.

И я еще не понимаю до конца, что именно меня тревожит больше всего, а где-то внутри, в самой глубине души уже зудит, уже тревожит ощущением чего-то непоправимого, чего-то страшного, о чем я еще не знаю, но что обязательно должно случиться!

И первое, что приходит на ум... Что с Вадимом? Мне в ту же секунду становится немного стыдно именно за то, что я о нем подумала! Не о сыне! Но ведь выстрел был! Но ведь Ромке ничего не угрожало в тот момент! А вот Вадиму... Какая же я слабая, какая размазня! Чужой мужчина для меня уже значит не меньше, чем сын! Нет, меньше, конечно, но много, уже очень много!

Глупые, сумбурные мысли мешают вспомнить о чём-то по-настоящему важном, о чём-то, что обязательно нужно сейчас...

— О, Санька, ты проснулась! — в открывшуюся дверь заглядывает... Настя! Все события окончательно выстраиваются в моей голове в нужном порядке.

Настя в форме. И даже с черной кожаной папкой в руках. Как будто не по-дружески пришла, а рабочий момент такой! От подобных мыслей мне становится страшно! Ведь если Настя сейчас "работает", значит, действительно, произошло что-то страшное!!!

И я подсознательно жду, что, как это было всегда, сердце от волнения ускорит свое биение, но нет, все сегодня не так, все по-другому! Сердце не заходится в бешеном стуке, а вот жар слева в груди усиливается, как будто на меня сверху поставили горячую кастрюльку прямо самым донышком...

— Нет-нет, не надо волноваться! — Настя улыбается. И я вижу — она искренна, она не притворяется! Значит, наверное, все хорошо?!

— Что случилось? — в горле пересохло, и от этого голос мой звучит странно, и говорить мне трудно и больно.

— А что ты помнишь? — вопросом на вопрос отвечает Настя и, садясь на приставленный к кровати стул, открывает свою папку.

И мне снова становится не по себе. От волнения я не понимаю смысла ее вопроса! И спрашиваю то, что тревожит сейчас меня саму.

— Где мой сын? Что с Вадимом? Почему я здесь?

Она что-то пишет и не отвечает сразу. А потом начинает говорить, пропустив первые два вопроса.

— Ты в больнице. Сердечный приступ случился. Его удалось купировать. Сейчас тебе нельзя волноваться и активно двигаться. Лекарства необходимые мы с Арсом купили. Скоро доктор придет, сама у него все расспросишь.

Почему это они покупали лекарства? Почему не Вадим? Ну, ведь было бы логично, чтобы купил именно он, наверное... Или он просто их попросил? А где тогда он сам?

— А где Вадим?

— Так. Без волнения только. С ним все сейчас нормально. Но его немного... ранили его немного в общем. Он у доктора сейчас.

На перевязке? На операции? О, Боже! Из-за меня он пострадал! Но... как ему удалось избавиться от Руслана? Почему Руслан нас не забрал? Может, испугался, что ранил Вадима и поэтому уехал?

— Можно мне Вадима увидеть?

— Он в другом здании сейчас находится. Но я видела его недавно, он скоро придет к тебе. Просто ночью его дежурный врач обработал, а сейчас специалист рану осматривает, рентген делает. Давай ты мне пока ответишь на несколько вопросов, ладно? Это очень важно сейчас!

Пытаюсь успокоиться — ладно, всё не так уж и страшно, раз все живы! Правда, Вадим теперь решит, что от меня слишком много проблем! И даже, может быть, не захочет больше защищать. Пытаюсь сосредоточиться, но в голове слишком много мыслей, чтобы понимать о чем там Настя меня спрашивает. Я так переживаю, так накручиваю себя, что в тот момент, когда, наконец, Вадим заходит в палату, бледный, с синими кругами под глазами и повязкой на голове, начинаю плакать...

А у него глаза виноватые. И он как-то странно смотрит. Встречаемся с Вадимом взглядами... и тут же оба отводим в стороны. Ну, я-то понятно почему — мне так жаль его, перебинтованного, бледного, из-за меня пострадавшего! Так жаль, как будто я сама его покалечила! А он? Он-то почему?

— Рассказала уже? — спрашивает у Насти.

Конечно, недоволен! Может быть, даже не хочет теперь ничего общего со мной иметь! И мне, с одной стороны, немного обидно за себя — ну, ведь знал же Вадим на что шел! Ведь всю эту ситуацию жуткую с Русланом я не скрывала! Но, с другой, какое-то шестое чувство вдруг подсказывает, что я не о том переживаю! Что вопрос он задал странный, что взгляд у него непонятный, что прежний Вадим, такой, каким был вчера, непременно бы пожалел меня! Он бы как-то... проконтактировал, что ли! Обнял... за руку взял хотя бы! Потому что вчера Вадим был нежный и ласковый, потому что бесконечно обнимал, целовал, шептал всякие глупости, когда мы были вдвоем... старался быть ближе...

Перевожу взгляд с Вадима на Настю и обратно — пытаюсь понять, в чем