— В общем, Саша, дело такое — ты временно поживешь с сыном у нас с моей мамой. Товарищ Вадима, тот, который третий их друг, договорился насчет психологической экспертизы для тебя. Через два дня. Наше руководство на работе Вадима ищет, не иначе как по наводке твоего мужа. Арса сегодня прижали конкретно — когда мы сюда ехали, за нами даже хвост был! Благо Серега помог оторваться. Так вот Вадиму нужно показаться, притвориться, что он отсутствовал, как и написано в заявлении, "по состоянию здоровья". А нам всем — понять, в чем тут фишка вообще. Не иначе, как у Амирханова и нашего капитана Моцукова есть какие-то точки соприкосновения, терки, так сказать... Все к кэпу ведёт!

Да, я могу поверить, что у Руслана есть покровители в полиции, а может, и еще где-нибудь повыше — слишком просто у него бизнес всегда складывался... Особенно, если учесть теневую сторону этого бизнеса, отцовские заправки — это малая часть его доходов. Да и я не дурочка — отлично понимаю, что всякие запрещённые законом вещи должны иметь хорошее прикрытие, а лучшего прикрытия, чем в силовых структурах просто быть не может!

— Ладно, скажи, только честно, — Настя улыбается, в огромных, очень выразительных ее глазах искорки пляшут, а я сразу понимаю, о чем сейчас спросит. Тут и к экстрасенсу ходить не нужно, без этого все ясно — о Вадиме... — То, что Дым — хороший парень с первого взгляда видно, но тебя-то он как сумел к себе расположить? У тебя, я так думаю, хорошая прививка от отношений имеется.

Ну, тут ничего сложного нет — ответить проще простого. И я отвечаю честно, практически не задумываясь:

— Он так себя ведет, словно на самом деле любит — заботится, старается порадовать, мечтает, планирует наше будущее... А еще, — ненадолго замолкаю, не решаясь откровенничать с практически незнакомой девушкой, но сказать хочется, потому что всегда хотелось общаться с другими людьми, дружить... Но с родней Руслана это было невозможно, а от моих друзей он быстро избавился. — Он ласковый... он тактильный, что ли... Касается все время и это так... иначе, так по-другому, как никогда...

Договорить не успеваю — в дом возвращаются мужчины, а я только тут вдруг понимаю, что спокойно выложила практически незнакомой девушке все свои раздумья, все свои тайны... И как ей это удалось?

Немного стесняюсь Арса — он такой на вид — насмешливый, чуть нагловатый, дерзкий, что мне трудно даже смотреть в его сторону. Вадим — другое дело совсем...

Обнимает за плечи. Спиной откидываюсь на него непроизвольно. Вдыхаю с каким-то облегчением, с радостью — что бы там ему друг не рассказал, от меня Вадим отказываться не собирается!

Он опирается подбородком в мою макушку. Такое вот неприкрытое, честное выражение чувств, демонстрация отношений, меня, с одной стороны, конечно, немного смущает — у нас с Русланом так не было принято, но с другой... Мне и не хотелось никогда, чтобы Руслан вот так же обнимал! Наоборот, я всячески избегала даже прикосновений к нему, что уж говорить об объятиях, например.

А Вадим может обнимать просто для того, чтобы обнять! Для того, чтобы прикоснуться! Для него физический контакт не всегда должен заканчиваться сексом! Это просто как знак расположения, как знак... любви! И пусть обычно в момент таких вот ежеминутных объятий я часто ощущаю, насколько его возбуждает моя близость, Вадим не старается каждое наше соприкосновение превратить в секс! У Амирханова было так: захотел секса — потрогал, а чаще сжал покрепче, облапал... поимел. А просто пообниматься — это что-то из области фантастики!

Поэтому для меня все эти невинные мужские ласки — в новинку, в радость...

— Завтра рано утром мы тебя с Ромкой отвозим к Насте домой. Послезавтра на комиссии докажем, что ты нормальная и подадим на развод. Вот такой вот у нас план...

Меня прямо-таки накрывает волна облегчения — всё, план есть, значит, понятно, что дальше делать, и если следовать этому плану, всё обязательно получится!

33 глава. Вадим

До утра так мало времени. И я, конечно, понимаю, что нам нужно выспаться, отдохнуть, потому что неизвестно, как сложится дальше. Но Саша без всякого сопротивления идет за мной в мою спальню — Арс и Настя, исходя ядом в сторону друг друга, получают один на двоих диван в гостиной... Очень сопротивляются, показательно не желая оставаться наедине, но на предложение лечь по-отдельности — мальчики с мальчиками, а девочки с девочками неожиданно синхронно отказываются — типа, не хотят нам мешать... И сейчас, естественно, не время, но поговорить с Арсом хочется, тем более, что он совсем на себя не похож — задумчиво-грустный взгляд у моего друга невероятная редкость.

До утра времени немного — мы решили выехать затемно, чтобы в город вернуться на рассвете. На душе тревожно — не за себя и даже не за успех "нашего предприятия". Тревожно за Сашу. Что если Амирханов сумеет добраться до нее, когда меня не будет? Мне страшно отпустить, оставить одну даже ненадолго, как будто именно сам факт наличия меня рядом способен помочь ей.

И это, конечно, эгоистично с моей стороны, но я не отпускаю Сашу к сыну не только потому, что хочу быть с ней этой ночью, но еще и потому, что мне нужно своей любовью ее напитать до основания, до предела наполнить, чтобы знала наверняка, что несмотря на обстоятельства, я к ней вернусь! Потому что иначе не смогу — потому что сам переполнен этими чувствами!

Поэтому от порога, только войдя в нашу комнату, тянусь к любимой — бесконечно целую припухшие губы... И мне очень хочется, чтобы так было всегда...

Мне кажется, что "лед тает", что у меня получается не только ее тело подчинить своим ласкам, но и затронуть душу! Потому что ее ладошки вдруг сами — без подсказок с моей стороны, без намеков, без всяческих подталкиваний оказываются под моей футболкой!

Забыв о поцелуе, напряженно слежу за ее действиями! Это так для меня ценно — осторожные касания Сашиных пальцев на коже... До этих почти невинных прикосновений далеко самым изощренным ласкам многих других, тех, кто был до нее.

Мне хочется зажмуриться и мурлыкать, как бродячему коту, которого взяли в дом и, мало того, что сытно кормят, так еще и наглаживают за ломанным в драках ухом!

И я "мурлычу" в ответ на поглаживание подушечек ее