Твари убивали быстро. А потом пришёл «Удар Феникса». Фриц это понял только сейчас, стоя посреди ущелья. Раненых не было.

Обычно сразу после битвы обязательно кто-то стонал, кто-то хрипел, по полю ходили бригады, собирающие оружие и доспехи, выискивающие своих раненных и добивающие чужих, высматривающие тела знатных рыцарей — для выкупа. И никогда на поле после боя не царила такая тишина.

Он прошёл ещё несколько шагов, огибая тела, смотря под ноги — и под ноги не смотреть не получалось, потому что идти иначе было некуда, они лежали везде, вплотную, и местами он всё равно наступал — на чью-то руку, на край щита, на что-то мягкое, от чего он быстро отводил взгляд.

Раненых не было совсем. Кто выжил после тварей — того добил удар. Не потому, что магистр хотела убить своих — нет. Просто такая магия не выбирает. Она накрывает всё в радиусе удара, и не важно кто ты — тварь или человек, враг или свой. Магия безжалостна и не сортирует на своих и врагов, она убивает всех.

— Тут Войцех лежит. — сказал сзади Лудо, тихо, почти шёпотом. — Из третьего десятка. Мы с ним в карты играли на прошлой неделе. Он продул все, даже кинжал свой из хорошей стали… хорошо, что в своих портках ушел.

Фриц не обернулся.

— У кого что сломано — замените — сказал он. — Топоры возьмите. Что целое. Фляги проверьте.

— Зачем? — это был кто-то из новеньких.

— Затем.

Он сам не мог бы ответить — зачем. Некуда идти, нет лошадей, третья волна придёт и накроет их раньше, чем они дойдут до равнины пешком. Но руки должны быть заняты. Иначе придётся просто стоять и смотреть.

Он дошёл до середины ущелья.

Здесь было хуже всего. Здесь строй прорвало — здесь и лежало больше всего, вперемешку, люди и твари, точнее — люди и пепел от тварей, серая зола, которая ещё не вся осела, ещё кружилась в потоках горячего воздуха и оседала на доспехи, на лица, на раскинутые руки.

Тела демонов сгорели дотла.

Тела людей — нет.

Фриц остановился над одним из них — молодой совсем, может моложе его самого, с белёсыми бровями и широким курносым носом. Новенький, из третьей роты. Он лежал на спине, смотрел вверх, в небо, и выражение лица у него было — удивлённое. Просто удивлённое. Как будто он не понял, что произошло. И как ему всю кожу не сожгло?

Фриц присел рядом на корточки. Закрыл глаза рукой.

За спиной скрипел камень — его люди ходили по ущелью, собирали оружие, как он велел. Негромко переговаривались. Кто-то споткнулся и выругался вполголоса, и сразу замолчал — как будто устыдился что выругался здесь.

— По-людски конечно их всех похоронить надобно — спросил Лудо, подходя. — да только такую яму копать… мы не справимся.

Фриц посмотрел на него. Потом — на ущелье. На сотни тел, которые лежали от стены до стены, насколько хватало взгляда.

— Не справимся. — сказал он.

— Нас бы кто потом похоронил. Хотя… — Лудо оперся на пику и прищурил глаза: — плевать что потом будет. Тут главное помереть быстро и без боли. Вот бы магистр и по нам ударила… раз и все. Все лучше чем твари сожрут.

— Дурак ты, Кусок, — сказал Фриц.

Он встал. Огляделся ещё раз — медленно, от стены до стены, от входа в ущелье до завала в дальнем конце. Считать он не стал. Не надо было считать.

Одна магистр. Один удар.

Вот что это такое — архимаг в полную силу.

— Идут! Снова идут! Твари! — крик и Фриц — выпрямляется, оглядывается и с досадой сплевывает на землю. Вот же…

— Магистр! Уходим! — кричит Рудольф, вскакивая на коня: — уходим!

— Не успеют. — говорит Лудо рядом, поправляя шлем: — все уже…

— Ты бы пику вперед выставил. — говорит ему Фриц.

— А смысл? — возражает ему Лудо и Фриц — молчит. В самом деле, никакого смысла в том нет. даже если одна тварь напорется на пику, остальные налетят со всех сторон. Их много, слишком много и от смерти одной — ничего не поменяется.

Он опустил взгляд вниз, на того самого новенького со спокойным лицом, что лежал у него под ногами. Хорошо тебе, подумал он, ты уже отмучился. Сжал челюсти.

— А ну — хватит сопли жевать! — крикнул он: — все — ко мне! Щиты, подбирайте щиты! Пики — товсь! — он подхватывает ближайщий щит, ставит его нижней кромкой в землю, упирает пяту пики, все, как и учили. Йохан молча становится рядом, повторяя его движения, потом — Дитрих. Перед тварями вспыхивает огненный барьер, он оглядывается. Магистр Шварц никуда не побежала, она стоит позади и ее бледное и посеревшее от усталости лицо освещено пламенем, срывающимся с ее рук!

— Все вместе! — орет он: — Кусок! Сюда!

— Да тут я, тут, чего орешь… — еще один щит упирается кромкой в землю рядом, еще одна пика поднимается навстречу бегущим тварям.

— Держать строй! И… — сбоку встает Рудольф со своим палашом. Фриц не задает вопросов, времени нет, он просто рад что командир наемников и его люди не сбежали, хотя и собирались…

— Держать строй! — кричит он: — Кусок, если выживем — всем выпивку за мой счет!

Впереди вспыхивает пламя, но твари прорываются сквозь него, скоро они приблизятся к границе, где лежат тела Третьего Пехотного…

Он моргнул. Кто-то встал перед ним и сперва он решил, что это какой-то идиот из его десятка.

— В строй! — крикнул он: — какого… — крик замер у него в груди, когда он понял, что его десяток и люди Рудольфа — на своих местах. А это встал тот самый паренек из третьей роты. Новенький. Которому он совсем недавно закрыл глаза. Встал, подобрал пику и выставил ее вперед. А потом рядом с ним встал другой. Третий.

Прямо на его глазах Третий Пехотный вставал из мертвых.

Глава 13

Глава 13

Мертвые вставали и стискивали в руках оружие, строй Третьего Пехотного поднимался прямо на глазах, над строем — вырастал привычный взгляду любого пехотинца лес длинных пик. Черные древки, листообразные острия, небольшие вымпелы со значками подразделений. Зрелище было обыденным, совершенно привычным