снова посмотрела на девушку с белыми волосами, но уже совсем другим взглядом. Сказано было вскользь, но она достаточно давно знает Лео, чтобы понимать, когда он не шутит. Поэтому она снова осмотрела эту Беатриче с ног до головы. Белые волосы, спокойное лицо, слишком спокойное для обычной девушки, а ведь в каки-то двухста футах дальше по ущелью сейчас мертвые пехотинцы сражаются с демонами и для обычной девушки хватило бы просто увидеть, что тех, что других чтобы в обморок упасть. А это — спокойна и держит себя уверенно. Что там Ференц про нее говорил? «Ослепительная» Беатриче Гримани. Ослепительная, потому что… она совсем по-другому взглянула на то, что осталось от гордого Квестора Прима Примус Томаззо Верди, на это жалкое существо с повязкой на лице… значит она — вырезает своим жертвам глаза? Иногда — еще живым, так сказал Ференц. А иногда… иногда видимо — оставляя их в живых.

Глаза у нее расширились от внезапного понимания. Квестор Верди был магом Огня Четвертого Круга, настоящим боевым магом и она сама не видела в его защите уязвимостей, что было нужно сделать для того, чтобы превратить одного из лучших боевых магов Инквизиии в… это? Эта Беатриче Гримани — опасна! Очень опасна!

Она сглотнула и невольно сделала шаг назад, подняв руку и прикоснувшись к магическому кругу, вытатуированному у нее на животе. Легис Гранде Фламме Лэнс! Заклинание последнего шанса, Огненное Копье! Ее пальцы вспыхивают пламенем и…

— О. А ты интересная, магистр Шварц… — тихий шепот и горячее дыхание прямо в ухо! Она вздрагивает и взмахивает рукой, вернее — пытается! Руку словно зажали в тиски, словно она опять — лежит, распятая на пыточном станке в том самом подвале…

— Тихо, тихо… твое пламя не подействует на меня, магистр… — Элеонора пытается вырваться, но все ее попытки — бесполезны! Как эта девица оказалась рядом так быстро? Да еще и за ее спиной⁈

— Стоять! — рявкает Леонард, увидев, что Рудольф потянулся за своим клинком, а Густав перехватил свой топорик поудобнее: — всем — стоять! Беа! О чем мы договорились⁈ Ты — исполнишь свою часть соглашения, я — свою… так кажется?

— Тск… — тихое шипение с явно выраженной досадой и все еще горячее дыхание в ее ухо! Потом она чувствует, как ее отпускают и давление на спину — исчезает. Пропадает и горячее дыхание. Она выпрямляется, разминая предплечье в том месте, где ее схватила эта странная девица… как она и думала — та очень опасна. Такая скорость перемещения и атаки… да человек ли она?

Она смотрит на Лео и наклоняет голову. Неужели тот повторил свой опыт с Алисией и поднял эту Беатриче из мертвых, и она теперь — новый голем, новая Безымянная Дейна?

— Ты это сделал? — спрашивает она у него и тот — качает головой.

— К сожалению я тут не при чем, магистр. Она сама по себе и…

— Это неправда, Леонард. Это ты меня создал, забыл? — улыбается эта девица с белыми волосами и вот сейчас магистр ни за какие коврижки не назвала ее бы привлекательной. Она все еще молодая, у нее все еще правильные черты лица и белоснежная кожа, но то как она — улыбнулась сейчас… и то какими стали ее глаза…

Эта девушка — чудовище, поняла она, самое настоящее чудовище. Если Алисия была чудом, то это — монстр. Леонард Штилл продолжает удивлять своим талантом, но если ранее он создал Защитницу, то теперь — Чудовище. Нельзя ее провоцировать, подумала она, нельзя ее раздражать, она же может всех нас тут…

— Эй! А что это за девушка рядом с тобой, Альвизе Конте⁈ Ты уже себе где-то девку завел⁈ — уперла руки в бока стоящая тут же эта рыжая Кристина, которая видимо ничего не поняла из предыдущей мизансцены.

Элеонора вздохнула. Наверное, они все-таки все умрут здесь сегодня.

Глава 14

Глава 14

— Что мы будем дальше делать? Преподобная Мать? — раздается тихий голос за спиной. Сестра Клара, одна из лучших дознавателей, владеющая техникой Тайного Слова, умеющая вытянуть из человека все его подноготную раньше, чем догорит половина свечи в допросной, молодая, но амбициозная. Если бы не это происшествие она могла бы покляться что Сестра Клара обязательно получит титул Квестора или Преподобной Матери в течении ближайших десяти лет. Но сейчас…

Она приподнимается в седле и разворачивается всем телом назад, туда, где в темно-синем небе алеет нить Прорыва. Неестественное, непривычное зрелище, выбивающееся из всех законов природы вещей. Разрез в небе…

— … ну же! Нет времени собирать ваших клятых коз! — кричит на какого-то мужичка в холщовой рубахе и соломенной шляпе Сестра Бенедикта: — вы что не видите, что Прорыв⁈ Вас всех тут сожрут вместе с козами и коровами вашими!

— Да как я их брошу, святая дева-воительница⁈ У меня все что осталось — эти три козы! Филиппа, Тристания и Лизаветта! — возражает ей мужичок, в то время как его жена с перевязью через плечо в которой надрывается кричащий ребенок — собирает вещи и укладывает их в телегу: — как мы жить-то будем? Я сейчас, мигом, они же тут, за околицей!

— Это последнее село в долине… — снова звучит тихий голос Сестры Клары: — что будем делать потом?

Преподобная Мать молча окинула взглядом узкую грунтовую улицу. Густая серая пыль висела в воздухе тяжелым пологом, забиваясь в ноздри и скрипя на зубах. Узкая деревенская дорога превратилась в редкий ручеек из людей, телег и перепуганного скота.

Крестьяне тащили на спинах бесформенные узлы из одеял, в панике бросали в повозки всё подряд — от мешков с ценным зерном до старых медных тазов, которые со звоном вываливались обратно в грязь. Никто не останавливался, чтобы их поднять. Колеса несмазанных телег надсадно скрипели, оси стонали, проседая под весом нажитого добра. Сестры безжалостно пресекали попытки прихватить с собой все на свете, уговаривали, угрожали, порой обращались за помощью к гельвицийским пикинерам в тяжелой броне, которые в дискуссии не вступали, попросту применяя силу. Вот один из них взмахнул рукой и по пыльной земле покатился очередной бедолага, который пытался задержать эвакуацию чтобы «собрать репу, урожай выдался в этом году хорошим, не пропадать же добру.»

Мимо, едва не задев круп ее жеребца, прогромыхала тяжело груженая повозка. Возница с безумными глазами исступленно хлестал пегого мерина обрывком вожжей, а