Makita. Дрель с перфоратором. И записка: «Мой маленький вклад в строительство твоего дворца».

Боря раскрыл рот и захлопал глазами. Я открыл коробку, достал дрель.

— Фига се! – воскликнул Боря и протянул руки к подарку. – На бластер похожа. Дай подержать.

Я не стал препятствовать. Боря забрал дрель и стал изображать, будто из нее стреляет, убежал из комнаты. «Пиу! Пиу! Пиу! — донеслось из гостиной. – Та-та-та!»

В коробке обнаружился набор насадок, купленный отдельно. И еще один – дед смекнул, что у нас таких не найти. Это же баксов двести минимум! Что на него нашло? Да, я делился с ним планами насчет того, что хотел бы экипировать строительную бригаду, но почему именно сейчас?

И тут до меня дошло: он послушал меня и поставил на болгар, выиграл и купил мне дрель, но признаваться не хочет, потому что приравнивает ставки на спорт к азартным играм и считает опасным развлечением. Ну, дед! Надо позвонить, спросить у него. Я подошел к телефону, потянулся к нему, но сообразил, что бесполезно: деда дома уже нет, он поехал встречать товар, а Наташа не в курсе.

Что выиграет Бразилия, я тоже ему говорил. Ну, посмотрим, приедет ли мне еще какой-нибудь инструмент. Спрашивать напрямую лучше не надо, тогда не проверить, прав я или нет, но как же подмывало все-таки спросить! Позвонить все равно надо, поблагодарить. Узнать, где купил.

Вот Сергей обрадуется! В нашем городе такого инструмента еще нет, а если появится в свободной продаже, то через год-два.

Когда я вышел, девчонки распотрошили вторую клетчатую сумку, распаковали футболки, шорты, начали прикладывать к себе. И купальники я заметил.

— «Сникерсов» и жвачек не будет? – разочарованно спросила Алиса. – Они хорошо идут, но заканчиваются. Так мало осталось, что остатки похожи на остатки, и их брать не хотят.

— Поговорю с Наташей, — пообещал я. – Проблема в том, что за ними ехать на край географии, она просто не найдет, где это, или заблудится.

А сам подумал, что деда все равно придется дергать, пусть не раз в неделю, но раз в месяц. Ребятам нужен этот товар дохода, потому что летящий под откос поезд набирает обороты, рубль обесценивается, предприятия закрываются, зарплату задерживают почти всем. По сути, тот же Кабанов теперь кормилец. Сане сложнее, чем всем нам: он жил припеваючи, а потом вдруг хлоп – и в пятнадцать лет ты глава семьи. Мать ни к чему не приспособлена и, похоже, спивается, дом забрали за долги…

Может, поговорить с Наташкой, чтобы девчонок научила косметикой торговать? У нее вроде бойко пошло. Товар не объемный, не тяжелый – почему бы и нет?

Но Наташи тоже нет дома. Придется терпеть до вечера. Она же может рассказать, заметила ли какие-то странности в поведении деда, может, получится понять, что спровоцировало его внезапный подарок.

Мне станет сильно легче, если я буду знать, что он не упустил возможность и сделал ставку. Пока друзья распаковывали и осматривали вещи, царило молчание, наполненное шелестом целлофана. Когда все поделили и переписали, сверились со списком Наташи с ценами, Гаечка сказала:

— Паш, спасибо, это круто! И очень дешево, должно хорошо пойти. – Она потупилась, помолчав, и продолжила: — А теперь давай поговорим о… о стремном.

Она молча достала ворох писем.

— Вот. Четырнадцать штук плюс те, что мы читали. Пишут из разных районов и даже из сел. И вот предыдущие. Думаю, будет удобно рассортировать по районам и смотреть, сколько человек откуда.

Илья разобрал письма, принялся раскладывать на четыре кучки, говоря:

— Центральный, Южный, Заводской, отдаленные районы. Отдаленных только двое. В районе по шесть-семь человек. Все равно маловато для того, чтобы собрать команду.

Я добавил:

— Скорее всего, половина отвалится после личной встречи или вообще не придет.

— Даже если ты с ними… э-э-э… поговоришь? – осторожно уточнил Илья.

— Если хорошо поговорю, возможно, и не уйдут.

Все время забываю о, так сказать, доступных лишь мне инструментах воздействия, только осторожно надо действовать, чтобы внушение пошло на пользу, дало толчок к развитию, а не подчинило людей моей воле.

— Пора что-то решать, — сказала Гаечка. – Где будет штаб? Не на улице же собираться. Кто будет э-э-э… начальником или как это называется?

— Наставник. Координатор, — помог я найти нужное слово и понял, что вот они, сложности…

— Я не готова, — подтвердила мои предположения Гаечка. – Извини, мне хватило. Я понимаю, что таких лошадей, как в лагере, не будет, но… Но только представлю, и вспоминаю… — Ее передернуло. — И в комнате хочется закрыться на несколько дней.

— Я готов помочь, — с некой обреченностью сообщил Илья. – Обещал найти помещение – займусь прямо сегодня. Это должен быть подвал, как и у нас? Из Южного района больше всего людей, там и начну искать.

— Просторное удобное помещение, — сказал я. – Но можно и подвал.

— Ваще, мне кажется, надо, чтобы Илона занималась арендой, — предложил Памфилов. – И поначалу с нами бегала по собраниям. А потом уже будет работать координатор. Кстати, мне было бы прикольно попробовать что-то возглавить.

— Секцию юмора, — пошутила Гаечка и вздохнула. – Еще же секции нужны, кроме спорта. Прикольные какие-нибудь.

— Художественная! – сверкнул глазами Боря. – Эрик будет за, и я за!

Гаечка продолжила фантазировать:

— Поэтическая, Вера Ивановна может вести, она сильно мне помогает. Английский. Где-то надо взять гитару. Мановар бренчит понемногу, может помочь.

— Мановар бренчит? – удивился Памфилов. – Вот тихушник! Жалко, Натка ушла, вела бы театральный, на него многие ходят.

Илья указал на письма.

— Как понял, штабы будут в разных частях города. Наставник – всегда Илона и ведущие секций, куратор – кто-то из нас. И еще нужен устав организации. Саша? – Он посмотрел на Гаечку. – Напишем?

Друзья играли в тамплиеров, им нравилось стоять у истоков чего-то нового и грандиозного. Я понимал, что детям приятнее всего учиться чему-либо, играя, а также чувствовал, что мироздание стало податливым, как воск, из которого можно вылепить что угодно.

— Устав организации – серьезный документ, — воспользовался я памятью взрослого. – Пусть его составит Илона Анатольевна как знающий человек.

Гаечка добавила с азартом:

— А мы придумаем, что можно, чего нельзя, за что изгоняем из нашей партии, и так далее.

— Нужно кандидатам позвонить, написать и