Вариация на тему «Дисциплинированный Бобик в гостях у Барбоса». Родители уехали приобщиться к природе, пожить в палатке на море, и Илья с Яном остались на хозяйстве. Ян сидел за моим компом, я поздоровался с ним и кивком пригласил Илью выйти в кухню. У друга загорелись глаза, он сразу догадался, в чем дело.

— Девять месяцев! – сказал я. – У меня внук родился.

— Вау! – обрадовался он. – Ни фига себе ты даешь. Буду называть тебя дедушка Павел!

— Да ну тебя! – отмахнулся я.

— Значит, все правильно, раз так кучно пошло. Сегодня Гаечка должна еще письма принести, если они есть, конечно. С письмами – так себе идея, сильно сложно. Надо или совсем отчаяться, или совсем смелым быть, чтобы незнакомым людям откровенно писать. Я бы не стал.

— И еще я у Илоны был, она Желтковой ПТУ где-то под Майкопом нашла, где на тренера лошадей учат и куда без экзаменов берут.

— Вообще круто! – оценил Илья. – Потому что утомила Любка, если честно. Жалко ее, но…

— Сегодня будет с ней разговор. Может, и не побоится уезжать в другой город.

Илья развил мои догадки:

— Вот мы над ней смеялись, а вдруг через пару лет о ней услышим по телевизору? А так бы всю жизнь в колхозе проработала.

После мы сгоняли на море, побездельничали и ждали Любку на базе, зная, что она приходила всегда раньше на час-два и бродила вокруг, ждала, когда откроют. Так-то у нас тренировка, а потом я должен был готовить младшие отряды к противостоянию со старшаками.

Мы не ошиблись, Любка пришла в полпятого. Спустилась в подвал и прокричала издали:

— Привет!

Мы поздоровались, она подошла ближе и предложила, немного смущаясь:

— А давайте Юру к нам возьмем. Ну, проголосуем за него.

Мы с Ильей переглянулись, я будто сбросил тяжелый груз. Все, Любка меня больше не любит! Душевные терзания, любовь до гроба – это для нее слишком сложно. Зачем страдать, когда можно радоваться жизни? Вот Юра, простой, понятный, смешной, ухаживает, знаки внимания оказывает – зачем же теряться? Ну его, этого журавля.

Главное, чтобы Юрка аистом не оказался, ведь у простых людей все просто.

— Люба, у меня к тебе серьезный разговор, — сменил тему я.

Желткова испугалась, аж сжалась вся.

— Ты же хочешь работать с лошадьми: ухаживать на ними, дрессировать их?

— Ну, да…

— Есть такое училище! И экзамены сдавать не надо. Приезжаешь, сдаешь документы – и ты зачислена.

Люба просияла.

— И где оно? У нас?

— В Курганнинске, — ответил я. – Это недалеко, всего пять часов на автобусе или около того.

Радость облетела с Любкиного лица, она грустно помотала головой:

— Не, меня мама не отпустит. Ей помогать надо, у нас скотина, огород.

— Люба, — сказал я серьезно, — нужно иметь какое-то образование. Тебе нравятся лошади, у тебя талант с ними ладить, так почему бы не попробовать? Учиться бесплатно, жить бесплатно, еще и стипендию платить будут. Ну, почему нет?

Другой бы человек ответил, что далеко, не на что будет жить; кто поумнее — что потом не найдет работу. Это благодаря послезнанию мне известно, что направление специфическое, но перспективное, а большинству кажется, что кому оно сейчас надо? Кони если на что и сгодятся, так на колбасу, но Люба стояла на своем:

— Меня не отпустят.

— Юра идет в десятый класс, — продолжил я, — но тебя не возьмут. Поступи в этот техникум. Илона Анатольевна тебя туда отвезет.

Она поджала губы и задумалась.

Мы с Ильей ждали ее решение. Она тоже ждала непонятно чего. И я, и Илона желаем ей счастья, а может, и не надо оно ей? Нам кажется, что жить в грязи, как живет она, ужасно, а вдруг для нее ужасно все иное, потому что тяжело и непонятно? Мы заставляем ее суетиться, когда она совсем не привыкла напрягаться.

— Что мама скажет? – жалобно спросила Люба, похоже, все для себя решив, в ее глазах блестели слезы. – Она меня убьет! Брат в армии, а у нас поросята!

Илья не выдержал:

— Так ты свою жизнь собралась прожить или поросячью? Тебе нравятся кони – занимайся ими! Тем более Илона поможет.

Любка принялась раскачиваться из стороны в сторону, приговаривая:

— Убьет… убьет же!

Вспомнилась ее мужеподобная мать. Да, такая может.

— А вдруг ей вообще все равно? – предположил Илья. – Свиньи вырастут, она их забьет и съест, а ты останешься неграмотной, без профессии. Тебе нужно ехать.

— Иначе парни любить не будут, — привел я весомый аргумент.

Люба всхлипнула.

— А вы? А Юра?

— Ты о себе подумай, — посоветовал я ласково. – Скажи маме, что приняла решение, посмотри, как она отреагирует, потом паникуй. Только сказать ей надо сегодня-завтра, иначе опоздаешь, и не возьмут тебя в училище. Вдруг все не так уж плохо? Вдруг мама тебя отпустит?

Любка протяжно шмыгнула носом.

— Я… пойду. Пойду спрошу. Мне же не обязательно на тренировку?

— Конечно иди, — ободрил ее я. – Побыстрее возвращайся и все расскажи нам. Люба, ты уже взрослая. Будь смелой!

Она кивнула и убежала.

Я спросил у Ильи:

— Что думаешь?

Он пожал плечами.

— А она сможет что-то сделать, если мать будет категорически против ее поступления?

И правда – сможет ли мужикомама помешать ей поступить? Будет обидно, мы большую работу проделали, воспитывая Любку. Она даже жениха себе почти нашла. Любка безвольная и не сможет бороться за свое счастья.

Положа руку на сердце, я понятия не имел, что такое Любкино счастье, потому не спешил вмешиваться в их семейные дела.

За пятнадцать минут до начала тренировки прибежала Любка, глаза ее сияли, а левая щека отекла и пылала. Желткова комкала пустую замызганную сумку, как у челноков.

— Когда едем? – радостно спросила она. – Мама поругалась немного, но сказала, чтобы я уходила. Можно мне пока тут у вас пожить?

— Где твои вещи? – спросил Илья.

Она поставила пустую сумку, где на дне что-то чернело и белело.

— И все?! – воскликнули мы в один голос.

— Там куртка, платье, футболка и штаны. Остальное или порвалось, или маленькое, — призналась она.

«Придется объявлять гуманитарный сбор», — подумал я и сказал:

—