продолжила, потому что остановиться теперь значило струсить:

— Я не просила этого. Не крала ее тело. В Обряде Тени я видела прежнюю Лиару. Она сказала: «Ты не украла. Я позвала». Я не знаю, почему. Не знаю, как это возможно. Но я знаю, что ее не стерло полностью. Ее память здесь. Ее боль здесь. Ее имя здесь. И я не позволю вам использовать это как повод отдать меня Эдмару.

Каэл долго смотрел.

Потом спросил:

— Твое имя?

Вопрос оказался неожиданным.

Слишком тихим.

Слишком личным.

Я открыла рот — и не смогла ответить.

Не потому, что не хотела.

Потому что имя из прошлой жизни словно ушло за стекло. Я помнила квартиру, телефон, усталость, холодный чай, помнила годы, людей, обиды, работу, одиночество. А имя — нет. Будто переход через Зерцало выжег его, оставив только новое.

Лиара.

Лиара Велисс.

Я побледнела.

Каэл понял раньше, чем я сказала.

— Ты не помнишь.

— Нет.

Селена тихо произнесла:

— Потому что имя — якорь души. Если Зерцало перенесло ее сюда по зову хранительницы, старое имя осталось платой за проход.

— Платой? — спросила я.

— Ничто не проходит между мирами бесплатно.

Холод расползся под кожей.

Каэл сделал шаг ближе.

— Ты понимаешь, что совет назовет это одержимостью.

— Да.

— Эдмар использует это.

— Да.

— Мирена тоже.

— Знаю.

— А я должен решить, верить ли женщине, которая сама признает, что пришла из другого мира в тело названной избранницы.

Вот теперь стало больно.

Не потому, что он сказал неправду. Наоборот.

Потому что сказал именно правду.

— Да, — ответила я. — Должны.

Он молчал.

Серебряная линия на моем запястье билась часто, почти болезненно. Через связь я чувствовала обрывки его состояния: недоверие, злость, страх, старая боль и что-то еще. То, чему он сам не давал имени.

Я не стала просить.

Не стала оправдываться.

Просто стояла перед ним в зимнем саду, с чужим лицом, чужим телом, чужой фамилией, которая почему-то стала единственной моей защитой.

Каэл наконец сказал:

— Зерцало выбрало душу.

Селена медленно подняла голову.

Он смотрел на меня.

— Не кровь. Не тело. Душу. Это правило известно с первого обряда. Если оно назвало тебя, значит, ты не случайность.

Я не сразу поняла, что он делает.

Не принимает полностью.

Не признает.

Но и не отдает.

— Каэл…

— Я не знаю, кто ты была. Не знаю, почему Лиара позвала тебя. Не знаю, должен ли я доверять тебе. Но я знаю, что Эдмар хотел, чтобы прежняя Лиара молчала, Мирена хотела, чтобы ты исчезла, а источник показал мне ложь, на которой стоял мой дом. Этого достаточно, чтобы идти дальше.

Он помолчал и добавил жестче:

— Но если ты солжешь мне теперь, я узнаю.

— А если вы солжете мне?

— Ты тоже.

Впервые между нами не было ни соглашения на словах, ни вынужденного обряда, ни угрозы совета. Было что-то хрупкое и колючее. Не доверие еще. Скорее тропа над пропастью, по которой оба согласились пройти, потому что назад уже горел мост.

Селена сказала:

— Тогда слушайте внимательно. Первое зеркало можно открыть только до заката третьего дня после Названия. Потом связь закрепится по ложным книгам совета, и открыть изнанку сможет только полное Грозовое сердце.

— У нас сколько времени? — спросила я.

Арвен посмотрел на серое небо за стеклянным куполом.

— Меньше двух дней.

— Что будет, если не успеем?

Селена ответила:

— Эдмар проведет проверку крови. Найдет в тебе чужую душу. Объявит связь искаженной. Каэл будет вынужден либо отречься от тебя, либо пойти против совета открыто.

— А если отречется? — спросила я, хотя уже знала часть ответа.

Селена посмотрела на него, не на меня.

— Источник возьмет плату. У него — силой. У тебя — памятью. У рода — защитой.

Каэл медленно повернул голову к окнам. За стеклянным куполом вспыхнула далекая молния.

— Значит, откроем зеркало до заката завтра.

— Медальон принесете вы, — сказала Селена. — Лиара откроет изнанку. Каэл войдет в отражение. Но прежде нужно забрать у Эдмара ключ старшего совета.

— Где он?

— На его цепи. Черный камень.

Я вспомнила цепь на груди Эдмара в зале обряда.

— Он с ним не расстается.

— Именно.

Арвен устало потер переносицу.

— То есть план звучит так: украсть ключ у самого опасного человека в доме, открыть запрещенную изнанку главного родового артефакта, пережить правду о старом убийстве и при этом не дать совету объявить пациентку межмировой одержимой подменой. Прекрасно. Наконец-то что-то простое.

Селена впервые едва заметно улыбнулась.

— Вы все еще много говорите, Сольт.

— А вы все еще предлагаете самоубийственные решения с лицом школьной наставницы.

— Потому что ученики редко делают домашнюю работу, пока не почувствуют дыхание палача.

— Педагогика Грозового Шпиля бесподобна.

Я слушала их и вдруг почувствовала, что земля под ногами стала чуть тверже. Безумный план лучше, чем безвыходность. Опасность, у которой есть очертания, лучше, чем тьма со всех сторон.

Но в следующий миг стеклянный купол зимнего сада потемнел.

Не от тучи.

По стеклу, снаружи, прошла черная трещина.

Селена резко обернулась.

— Ложитесь!

Каэл схватил меня за руку и дернул к себе в тот же миг, когда над нами взорвалось одно из стеклянных ребер. Осколки посыпались вниз ледяным дождем. Арвен оттолкнул Селену к фонтану, Каэл закрыл меня собой, и по его плечу ударила черная искра.

Не стекло.

Магия.

Он дернулся, но не упал.

В сад ворвался ветер, пахнущий пеплом и синими цветами Мирены.

На дорожке у разбитой стены лежал маленький белый цветок из той корзины, которую утром не пустили в мою комнату.

Его лепестки чернели на глазах.

Арвен увидел и выругался уже без всяких шуток:

— Метка.

Каэл поднял голову.

— Какая?

Селена побледнела.

— По ней нас нашли.

Я посмотрела на цветок.

Потом на разбитый купол.

Потом на темный силуэт, мелькнувший за стеклом верхней галереи.

Светлое платье.

Синяя накидка.

Мирена стояла наверху и смотрела вниз.

На расстоянии я не могла видеть ее лица, но знала: она улыбается.

Каэл тоже увидел.

Ветер ударил в сад с новой силой.

Селена схватила меня за запястье:

— Уходите. Сейчас. Если она нашла нас здесь, Эдмар уже знает, что вы были у источника.

— А вы? — спросила я.

— Я слишком долго ждала этого дня, чтобы умереть от цветка.

Каэл шагнул к выходу, но остановился, потому что из дальнего коридора уже слышались шаги. Много шагов. Стража.

Не наша.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула и дернула в сторону фонтана с драконом.

В зеркальной чаше сухого фонтана вдруг появилась темная лестница.

Еще один проход.

Селена резко кивнула:

— Внутрь. Это старый путь Велисс.

Арвен посмотрел