— Тогда источник сам ее отвергнет.

— И убьет, — резко сказала леди Веста.

Вот теперь в зале снова наступила тишина.

Я медленно повернула к ней голову. Женщина-советница сидела очень прямо, пальцы ее лежали на серебряной книге, но взгляд уже не был холодным. В нем появилась тревога, и почему-то именно ее я приняла серьезнее, чем все угрозы Эдмара.

— Источник может убить? — спросила я.

— Нижний источник не колодец с водой, девица Велисс, — ответила она уже без прежнего презрения. — Это сердце грозовой магии рода Рейвендар. Если к нему подойдет ложная избранница, он сожжет ее изнутри. Если подойдет истинная, но незавершенная, может попытаться завершить связь силой. Если источник болен, он может не отличить первое от второго.

Арвен, стоявший у двери, тихо сказал:

— Вот поэтому я люблю, когда пациенты сначала спрашивают врача, прежде чем идти к магическим безднам.

— Я не собиралась, — ответила я. — Меня зовут.

— Зовут многих, — мрачно заметил он. — Не все обязаны отвечать.

Серебряная линия вспыхнула сильнее. На стенах, в темных зеркалах, отразились не наши лица, а узкая лестница, уходящая вниз сквозь камень. По ступеням текли тонкие нити света, и среди них местами проступала чернота, как плесень под серебром.

Я увидела это и вдруг поняла, почему голос Зерцала назвал источник сердцем дома. Сердце болело.

Каэл тоже видел. Его взгляд зацепился за черные прожилки, и лицо стало еще жестче.

— Отравление, — сказал он так тихо, что скорее себе, чем совету.

Эдмар резко повернулся:

— Не произносите подобных слов без доказательств.

— Ты боишься, что я произнесу их при всех?

— Я боюсь, что вы позволите чужой магии вести вас за горло. Эта девушка пришла неизвестно откуда, изменилась за одну ночь, видит то, чего не видят другие, и уже тянет вас к сердцу рода. Разве вам мало?

Каэл медленно обернулся к нему.

— Мало. Теперь мне мало ваших объяснений.

Эдмар побледнел не от страха, а от злости. Мирена стояла у стены, красивая и неподвижная, но ее пальцы сжимали складку платья так, что ткань пошла мелкими заломами. Она не вмешивалась. После обряда Тени любое ее слово могло стать ошибкой, и она это понимала. Но смотрела на меня так, будто уже выбирала, где именно ударить в следующий раз.

Я сделала шаг по серебряной линии.

Камень под ногами отозвался низким гулом.

Каэл сразу оказался рядом.

— Нет.

Я устало посмотрела на него.

— Опять?

— Ты едва стоишь.

— А источник, похоже, едва держится.

— Это не твоя обязанность.

— Тогда почему зовет меня?

Он не ответил сразу. Ответа не было ни у него, ни у совета. Именно поэтому в зале стало не просто тихо, а страшно: древняя магия выбрала человека, которого они всю ночь пытались объявить ошибкой, и теперь та же магия тянула эту ошибку к месту, куда не всякий Рейвендар имел право смотреть.

Арвен подошел ближе, взял мое запястье и быстро проверил серебряную нить. На его лице появилось выражение человека, которому очень хочется запретить реальность.

— Если она не пойдет, будет откат, — сказал он.

Каэл резко повернулся:

— Какой?

— Знак уже вступил в ответ с источником. Если сейчас оборвать зов силой, печати, которые мы сняли, могут схлопнуться обратно или порвать то, что держали. Память, голос, связь с телом — выбирайте любую неприятность.

— А если пойдет?

— Тоже неприятность, просто более древняя и торжественная.

— Арвен.

— Если пойдет, я иду рядом. Нара — нет.

— Я пойду! — выпалила Нара, забыв, кажется, где стоит.

Все посмотрели на нее. Она побледнела, но не отступила.

— Госпожа не должна одна. Я тихо. Я могу не мешать. Я умею.

Голос дрожал, но упрямство в нем было настоящее.

Мара у стены закрыла глаза так, будто мысленно отчитала девочку за самоубийственное благородство.

Я покачала головой:

— Нет, Нара. Ты останешься.

— Госпожа…

— Если со мной что-то случится, ты должна будешь рассказать, что видела. Не Маре. Не совету. Селене Морр.

Каэл посмотрел на меня.

— Ты все еще думаешь о Селене?

— После того как моя мертвая, живая или полуразорванная родовая память написала ее имя? Да, думаю.

Леди Веста медленно поднялась.

— Если названная пойдет к источнику, нужен официальный свидетель совета.

Эдмар сразу сказал:

— Я пойду.

— Нет, — ответили мы с Каэлом одновременно.

В зале это прозвучало почти неприлично.

Я даже не посмотрела на дракона, но почувствовала, как его магия дрогнула рядом, будто от неожиданного совпадения.

Леди Веста сухо произнесла:

— В таком случае пойду я.

Эдмар вскинулся:

— Вы не имеете права принимать решение без голосования.

— Имею, если существует угроза источнику, а глава временного круга совета является заинтересованной стороной.

— Вы обвиняете меня?

— Я читаю закон.

Вот за это леди Веста мне почти понравилась.

Эдмар посмотрел на нее так, что любой другой уже пожалел бы о смелости. Но она была не другой. Она была из тех людей, которые не любят рисковать зря, зато, рискнув, не отступают от собственной подписи.

Каэл принял решение.

— Идут Лиара, я, Арвен и леди Веста. Нара остается у Мары под моей защитой. Никто из совета, дома Астерваль или личных людей лорда Эдмара не приближается к Башне избранницы и к южному крылу до моего возвращения.

— Вы раздаете приказы так, будто уже глава рода, — сказал Эдмар.

— Тогда не заставляйте меня становиться им раньше времени.

Слова были сказаны тихо, но по залу прошел холод. Я не знала всех законов Рейвендаров, но поняла достаточно: Каэл только что впервые вслух поставил под сомнение власть старшего совета. Эдмар тоже понял. Его лицо стало почти мягким, и от этой мягкости мне захотелось отступить.

— Осторожнее, племянник, — произнес он. — Грозовой дом пережил многих горячих наследников.

— Но не переживет гнилой источник, — ответил Каэл.

После этого спор закончился.

Мы вышли из зала совета по серебряной линии.

Она вела не к главной лестнице, а в боковой проход, узкий, холодный, почти незаметный за колоннами. Стража у дверей совета не двинулась за нами. Нара осталась у Мары, но перед тем как двери закрылись, я успела увидеть ее лицо: испуганное, мокрое от слез, упрямое. Она прижимала ладонь к груди, будто держала там мое поручение.

Коридор вниз оказался старше остального Шпиля. Стены здесь не были отполированы, камень шел неровными пластами, в трещинах мерцали серебряные жилы. Светильников не было, но линия под ногами освещала ступени достаточно. Чем ниже мы спускались, тем тяжелее становился воздух. В нем пахло грозой, холодной водой и чем-то горьким, знакомым до тошноты.

Тем самым отваром из воспоминаний Лиары.

Арвен шел справа от меня, время от времени поглядывая на мое