было бледным, глаза горели.

— Если она выживет, — сказала женщина кому-то невидимому, — Зерцало однажды назовет ее не по крови. По душе.

Мужской голос ответил:

— Тогда она погубит Рейвендаров.

— Нет, — сказала Мариана. — Она освободит их.

Страховой контур дернулся.

Меня попыталось вытолкнуть обратно. Больно. Резко. Так, чтобы я больше никогда не хотела слышать эту фамилию.

Но теперь рядом был другой голос.

Каэл.

— Лиара. Слово.

Я не могла произнести «гроза».

Не хотела.

Печать ждала именно обходное слово. Училась вместе с нами. Цеплялась за путь выхода.

Я открыла рот и сказала другое:

— Велисс.

Комната вспыхнула.

Арвен что-то резко крикнул.

Каэл поймал меня за обе руки.

Нара заплакала.

Серебряная нить на запястье стала белой, почти ослепительной.

И второй контур на пластине не рассыпался.

Он треснул.

Из трещины поднялся тонкий женский голос:

«Селена знает, где спрятано первое зеркало».

Потом все погасло.

Я очнулась не на полу.

В кресле.

Каэл стоял передо мной на коленях.

Не в унижении, конечно. Он просто опустился, чтобы удерживать мои руки на уровне своего лица, пока Арвен проверял пульс у меня на шее. Но вид был настолько невозможный, что я, несмотря на боль, тихо сказала:

— Если сейчас войдет совет, у них будет новый повод для сплетен.

Арвен выдохнул:

— Жива.

Каэл медленно отпустил мои руки.

— Ты безрассудна.

— Зато больше не боюсь своей фамилии.

Он посмотрел на серебряную пластину.

Второй контур исчез.

На его месте осталась тонкая линия света.

Не пепел.

Не шрам.

Ключ.

Арвен тоже увидел.

— Вот это уже интересно.

— Что? — спросила я.

— Отклик не уничтожен. Он сменил функцию. Был страхом, стал указателем.

— Куда?

Арвен переглянулся с Каэлом.

Каэл ответил:

— К первому зеркалу.

— Что это?

Он не успел сказать.

За дверью раздался голос Мары:

— Ваша светлость. Простите. Срочно.

Каэл поднялся.

— Что?

— Леди Мирена просит принять ее в зале совета. Она утверждает, что умерший слуга перед смертью оставил записку.

Я похолодела.

— Какую записку?

Мара молчала за дверью.

Каэл открыл.

Мара стояла в коридоре с листом в руке.

Не вошла. Просто протянула бумагу.

Каэл прочитал.

Лицо его стало совершенно неподвижным.

— Дайте мне, — сказала я.

Он не отдал.

— Каэл.

Он медленно поднял глаза.

— В записке сказано, что осколок ему передала ты.

— Это ложь.

— Я знаю.

Два слова.

Тихие.

Не громкие. Не торжественные.

Но от них у меня на секунду сбилось дыхание.

Я знаю.

Впервые он поверил мне раньше, чем чужой бумаге.

Мара добавила:

— Совет требует немедленно доставить госпожу Лиару на очную ставку с леди Миреной.

Арвен резко сказал:

— Она не выдержит.

Каэл посмотрел на мое запястье, на бледное лицо Нары, на серебряную пластину с линией-ключом.

Потом на меня.

— Не выдержишь?

Я встала.

Ноги дрожали, но держали.

— Выдержу.

Арвен застонал.

— Я ненавижу героических пациентов.

— Я не героическая, — сказала я. — Я злая.

Каэл протянул мне руку.

Не для клятвы.

Не для проверки.

Чтобы помочь.

Я посмотрела на его ладонь.

И не взяла.

Пока рано.

— Идемте, князь. Посмотрим, как правильная невеста плачет перед советом.

Он опустил руку без обиды.

Но в глазах его мелькнуло то самое — уже не холод и не подозрение.

Уважение.

Очень маленькое.

Очень опасное.

Мы вышли из Башни избранницы вместе.

А серебряная линия на моем запястье тихо пульсировала, указывая не в сторону совета.

Вниз.

Туда, где под Грозовым Шпилем, по словам Каэла, спал Нижний источник.

Глава 7. Обряд Тени

До зала совета я дошла сама.

Это было важно.

Не для них даже — для меня. Тело дрожало после снятых печатей, в висках стучало, каждый шаг отдавался болью в запястье, но я не позволила ни Наре, ни Каэлу поддержать меня. Нара шла справа, бледная, сосредоточенная, будто несла не подол моего платья, а собственную смелость в обеих руках. Каэл шел слева, на полшага впереди, и от него тянуло грозой.

Не теплом.

Не защитой.

Опасностью, которую он держал на короткой цепи.

Коридоры Грозового Шпиля за утро изменились. Или это я изменилась. Ночные стены казались ловушкой, утренние — свидетелями. В серебряных светильниках холодно дрожали искры. За каждой аркой кто-то останавливался, склонял голову, делал вид, что не смотрит. Но шепот полз следом.

— Она идет.

— После осколка?

— Князь сам ведет.

— Значит, поверил?

— Или боится отпустить.

— А слуга?

— Сказал «Велисс».

— Мертвые не лгут.

Я остановилась.

Каэл тоже.

Шепот оборвался мгновенно, будто кто-то зажал всем рты одной рукой.

Я повернулась к двум молодым придворным у колонны. Один тут же побледнел. Второй попытался сделать вид, что рассматривал узор на стене.

— Мертвые не лгут, — сказала я. — Зато живые делают это прекрасно. Запомните, если собираетесь повторять слухи.

Юноша открыл рот, но Каэл тихо произнес:

— Поклон.

Оба согнулись так быстро, что едва не столкнулись лбами.

Я пошла дальше.

Нара за моей спиной едва слышно прошептала:

— Госпожа…

— Что?

— Это было страшно красиво.

Я едва не улыбнулась.

Каэл услышал, конечно. Но промолчал.

Зал совета находился ниже главной галереи, в круглой башне без окон. Вход охраняли четверо стражников в темных мундирах. Они одновременно ударили древками копий о камень, когда Каэл приблизился.

Двери открылись.

Внутри пахло холодным металлом, бумагой и старым воском.

Совет Рейвендаров сидел за полукруглым столом из черного дерева. Семеро. Я сразу узнала Эдмара — не потому, что он занимал главное место, нет. Формально он сидел чуть в стороне, как старший советник, а не глава. Но весь зал был повернут к нему невидимыми нитями.

Рядом стояла Мирена.

В темно-синем платье. Том самом цвете, который я видела в видении на рукаве человека с осколком, только у нее ткань была глубже, благороднее, с серебряной вышивкой по манжетам. Лицо бледное, глаза покрасневшие, ресницы влажные. Идеальная печаль.

Красивая женщина умеет плакать так, что ее слезы становятся доводом.

Перед ней на столе лежал лист.

Записка умершего слуги.

Я почувствовала, как серебряная нить на моем запястье дернулась. Не к записке.

Вниз.

Камень под ногами на мгновение отозвался глухим биением.

Нижний источник.

Не сейчас.

Сначала выжить здесь.

— Князь Каэл, — произнес Эдмар. — Наконец.

Каэл не ответил на укол.

— Вы требовали очной ставки. Лиара здесь.

Он не назвал меня «девица Велисс».

Не назвал «подмена».

Не назвал даже «названная Зерцалом».

Просто Лиара.

Я не позволила себе обрадоваться.

Мирена подняла на меня глаза.

— Мне жаль, — сказала она тихо.

Сильный ход.

Пока я еще не успела ничего сказать, она уже сожалела. Значит, выглядит выше спора.

— О чем именно? — спросила я.

— О том, что все зашло так