валькирии, — что-то в голосе Ингвара заставляет поднять взгляд. Муж смотрит на город, а губы его подрагивают, точно не могут выбрать между улыбкой и серьезностью.

Быть того не может — плейбой и наглец чем-то смущен⁈

Глава 10

Капельшер 99го

Ингвар

Попытку скрыться от меня в пещере Марика предпринимает сразу после посадки на паром.

— У вас есть еще свободные каюты? — интересуется у сотрудницы на стойке информации, растягивая губы в ледяной вежливости.

— Только супериор сьют на панорамной палубе, — администратор зеркалит улыбку, добавляя с фальшивым извинением, — Рождественские каникулы — у нас аншлаг.

Фру Даль с трудом удается подавить захлестывающие эмоции — ночь в самой дорогой каюте обойдется в стоимость месячного проживания на университетском кампусе. Жить на широкую ногу Марика так и не привыкла, чем заслужила явное уважение отца. Экономный подход к тратам шведы ценят, а моя семья умудряется сочетать рачительное хозяйствование с широтой русской натуры. Бо́льшую часть года жена даже не притрагивается к выданной сразу по приезде карте, позволяющей не работая, жить припеваючи. Помню, как поначалу веселился стыдливым отнекиваниям и попыткам вернуть все подарки — от сотового до велосипеда. Краснея и прикусывая губу, Марика клялась, что обязательно отдаст все до последней кроны и даже порывалась устроиться посудомойкой в летнее кафе, лишь бы не сидеть нахлебницей на шее, пока не сдала языковой минимум. Все до нее только радовались, получая дорогие знаки внимания — в России продавалось и покупалось практически все. Все, кроме гордой и раздражающе правильной Марины Кузнецовой, доставшейся мне в жены. Но даже эта недотрога быстро смирилась с летними уикендами на личной яхте и рождественскими каникулами в роскошных апартаментах в центре Стокгольма, и постепенно отвыкла заглядывать в чек, распаковывая дизайнерские коробки с подарками. Но жить моя жена все эти годы старалась на свои и как можно дальше от меня. А сейчас Марика официально без работы и, уверен, сбережений фру хватит максимум на пару месяцев очень экономного, если не сказать прямо — нищенского существования.

Взгляд карих глаз, обращенный на меня, обвиняет во всех тяжких — будто я специально скупил каюты, чтобы оказаться вместе. Признаюсь, мысль хороша, но слишком, даже для миллионера. Это новые русские сорят деньгами, а практичные шведы сперва прикидывают выгоду вложений. В моем случае две противоречивые части единой натуры постоянно спорят — похоже на конфликт личных ангела и беса. При этом никогда не ясно, кто одержит верх. Вот и сейчас, катя чемодан Марики по мягкому ковру вдоль панорамных окон, лучшая часть меня уверена — мы обсудим дела за ужином, как разумные цивилизованные люди, и ляжем спать в отдельных комнатах, благо номер позволяет такие удобства. Дьявол же во мне шепчет, искушая, и в порождаемых им картинах нет смысла и слов — лишь стоны, позы и бездна удовольствий.

В каюте Марика демонстративно игнорирует ведерко с шампанским — комплимент для дорогих гостей.

— Закажем еду? — бросает через плечо, растерянно глядя на диван в гостиной и огромную кровать в спальне. Моя пуританка ожидала иного и сейчас явно прогоняет в голове все варианты развития событий, в большинстве из которых ее неуправляемый одержимый сексом супруг всеми недопустимыми способами нарушает ее личные границы.

— Диван не занимай — он мой! — бросаю, чтобы упростить выбор и хотя бы пять секунд побыть галантным рыцарем, уступающим прекрасной даме. Вздох облегчения жены едва слышен, но прокатывается по каюте волной облегчения. Ровная спина Марики как будто расслабляется, а из движений исчезает резкая нервность — ровно на пару секунд, которых хватает фру Даль вкатить чемодан в спальню и закрыть за собой дверь. Ну уж нет! Из этого вояжа я выжму все — и начну с блюд шеф-повара в элегантном оформлении общества стильной фру Даль.

— Переодевайся к ужину! — бросаю вслед, благоразумно проглатывая комментарий про сексуальное белье и сладкий десерт.

* * *

Марика

Покинуть Стокгольм вместе с Ингваром перестает казаться хорошей идеей еще в отеле, когда вместо трех часов перелета вырисовывается перспектива ночного парома и автомобильного пробега через пол-Финляндии. Философское замечание Варшавского про время для обдумывания и подготовки не успокаивает. Зная мужа, ближайшие сутки мы проведем веселясь, пританцовывая и наслаждаясь жизнью, а по прибытии в Питер предадимся безбашенной импровизации по обстоятельствам. Точнее, наслаждаться и веселиться, будет господин Даль-младший, а моя задача просто вернуться на родину, сохранив остатки рассудка и чести. Не надо быть дипломированным психологом, чтобы предсказать следующие шаги моего весьма примитивно устроенного супруга: сперва вкусная еда, затем крепкий алкоголь, а после обязательно жаркий секс. Вопрос только в том, решит ли он трахнуть меня или отправиться искать доступную вагину на девяти палубах, считая машинный и грузовой отсеки. Перспектива ночевки в такой близости от Ингвара злит и бесит, но, скинув надоевшую за день одежду, я, почему-то, бросаю взгляд в зеркало, оценивая нижнее белье — телесное бра без изысков и хлопковые черные шортики, удобные тем, что почти незаметны под брюками. Уверена, многочисленные бабы Ингвара даже не взглянули бы на такой комплект — мода отчаявшихся старых дев — удобный ровно в той же мере, что и унылый. Я не собираюсь спать с мужем. От одной мысли, что член, побывавший за минувшие сутки минимум в двух шлюхах, окажется во мне, тело передергивает дрожью отвращения. Но все же — этот короткий ночной круиз — мой первый шаг в новую жизнь, возвращение к истокам, обретение самой себя.

Обновление проще всего начать с внешних признаков — внутреннюю суть все равно оценят и заметят единицы. Потому из чемодана вытаскивается пакет с шелком и кружевом — в каком измененном состоянии сознания я покупала эти лоскуты? Кажется, была не в себе после той ночи на Мидсамер, которую по официальной версии совсем не помню, а на самом деле — стыжусь вспоминать. Только сильным алкогольным опьянением можно объяснить то, что я тогда позволила Ингвару. От одной мысли — щеки горят, а низ живота сводит желанием сжать колени.

Приходится умыться холодной водой, чтобы прогнать лишние мысли. Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям, нам обоим нужна светлая голова. Потому выбираю лаконичный комплект из эластичного темно-синего атласа с тонким кружевным обрамлением. Джинсы и черная шелковая блуза завершают вид, сообщающий мужу: закатай губу и думай той головой, что на плечах. А вот стянутые в хвост волосы требуют свободы. Кожу головы приятно покалывает, когда, даже не расчесывая, взбиваю прическу кончиками пальцев и приглаживаю ладонью. Ощущение свободы добавляют