лишнего, но не причинил ему никаких неудобств. Кривлюсь, а нервная дрожь передергивает тело, словно все мышцы разом решили сбросить напряжение. Что за херня? Бросаю взгляд на свое отражение в стеклянной двери, ведущей на внешнюю прогулочную палубу: растрепанный вид и бешеный взгляд, в остальном нормально, но… Что-то в кромешной темноте заставляет вглядываться пристальнее — в штормовой ночи, куда по доброй воле никто сам не сунется, что-то происходит. Я не вижу, но чувствую, как воин, идущий на битву или охотящийся зверь внутренним чутьем находит противника и добычу — мне надо туда, где бушует ветер и хлещет дождь.

Двери поддаются. Разве они не должны быть закрыты в такую погоду? К черту — не до раздумий! Вылетаю на скользкую палубу, хватаясь за поручни — качка и обледенелый пол не дают стоять на ногах. Чуть не падая, достаю мобильный. Фонарик хоть немного разгоняет тьму. Ветер воет в ушах, волны бьют за бортом, двигатели рычат, толкая судно через толщу вод.

— Игорь! — мерещится, или слышу крик? Не разобрать откуда — буря ревет, сечет ливнем лицо, тормозит движения, сбивает дыхание резкими порывами.

— Помоги! — это точно не крик чаек и не галлюцинация. Рвусь вперед — иначе ветер отнес бы крик в противоположную сторону. Слабый фонарик мобильного выхватывает силуэт — женщина у поручней. Моя женщина!

— Марика! — пытаюсь ускориться, подтягивая себя за канаты лееров. Встречные порывы буквально сбивают с ног. Шаг. Два. В тусклом свете уже вижу искаженное страхом лицо, в обрамлении мокрых волос. Успеваю разглядеть гематому на левой щеке и кровь, текущую из губы, как вдруг сильный удар справа сбивает меня с ног, роняя на палубу.

Глава 12

Нейтральные воды. 99ый

Марика

События развиваются со стремительностью ночного кошмара. Вот я только что сижу у окна, допивая шампанское и размышляя о будущем, и буквально тут же прикована наручниками к ледяному поручню посреди бушующей бури. Тот, кто меня сюда притащил, затаился в темноте, но я чувствую его взгляд — или это холод обжигает через тонкую одежду?

Беспечность, приведшую в западню, можно объяснить только усталостью и алкоголем. Встретив знакомое лицо, я обрадовалась, а не испугалась. Даже не задумалась, что мы под прицелом и все случайности неслучайны.

Его зовут Анджей Жуковски, если, конечно, это настоящее имя. И он ассистент профессора Демко с кафедры прикладных наук, но это не точно. В конце концов, мы просто виделись пару раз на мероприятиях в Университете и приятно общались на юбилее Виктора Даля. Среди пафоса и фальши высшего общества легкий треп про жизнь кампуса был как глоток свежего воздуха. Я даже не спросила, что делает ассистент профессора среди гостей шведского аристократа. Как видно зря! Надо ж быть такой дурой! Едва знакомый мужик подходит посреди ночи, картинно радуется счастливому совпадению, говорит, что едет к другу на Рождество, а я, сбегающая от убийцы, еще несколько часов назад находившаяся под следствием, развешиваю уши и щебечу только потому, что собеседник знает тему моей докторской и называет знакомые по Гетеборгу фамилии. Как же тебя легко развести, Марина!

В свое оправдание могу сказать только, что беседовали мы от силы десять минут, а после я честно отправилась к мужу. Но паром качало, на тонких каблуках и после выпитого преодолевать две лестницы показалось сомнительной затеей, и я воспользовалась, казалось, безобидным предложением мужчины проводить до лифта. Просто в другой конец коридора — не на край света же⁈

Анджей улыбался, был галантен и не позволял себе лишнего. Его английский с русско-польскими словечками забавлял и вызывал улыбку. Словом, я расслабилась, за что теперь и плачу, хорошо если не жизнью, причем не только своей, но и Ингвара.

Я толком не успела ничего понять — вот мы стоим около лифта, сверху доносится шум дискотеки, в стеклянные двери, выходящие на палубу, бьет ливень, а потом — резкая боль в шее, темнота в глазах и я очухиваюсь от удара головой о борт, когда меня как мешок швыряют на палубу. Кругом ледяной дождь, гудящий, перехватывающий дыхание ветер и не видно ни зги — сигнальные огни над нами еле-еле разгоняют тьму, выхватывая у ночи силуэты шлюпок и того, кто меня похитил.

— Анджей? — едва ворочаю языком, чувствуя во рту вкус крови.

— Молчи, сучка, пока не было приказа открывать рот! — на чистом русском плюет в лицо похититель и бьет наотмашь так, что я опять врезаюсь в ограждение.

— За что⁈ — покорность не мой конек. Пытаюсь подняться, но палуба скользкая, обувь неудобная, перед глазами, мало того, что туман, так еще и все плывет. Еще один удар на сей раз в солнечное сплетение вышибает напрочь из головы мысли и стирает с языка вопросы. Все, что я могу — хватать ртом воздух, заходясь слезами, пока мне выворачивают руку и чем-то ледяным и жестким пристегивают к поручню. Наручники! Каким-то чудом, подтянувшись за борт, умудряюсь встать и пытаюсь осмотреться. Тот, кто притащил меня в ад, исчез, спрятался, зато впереди мельтешит огонек.

— Ингвар! — кричу наудачу, сама не зная почему, решив, что это муж. Фигура с фонариком дергается, добавляя уверенности: точно — Даль! Умеет он, однако, появиться в самый подходящий момент, точно в моего мужчину встроен компас, указывающий на деву в беде.

— Помоги! — умоляю, пытаясь освободить ладонь. Сталь наручников больно впивается в запястье.

Свет приближается, Игорь спешит. Не успеваю выкрикнуть предупреждение, как фигура впереди падает, сплетаясь в комок с другой. Крики боли и русский мат перекрывают даже бурю. Борьба происходит в нескольких метрах от меня, но видимость настолько херовая, что я толком не могу разглядеть происходящее. Единственное, что отличает мужа от похитителя — светлая рубашка. И судя по тому, что сейчас она придавлена к палубе здоровой черной тушей — Ингвар огребает.

Одни в опасных ситуациях впадают в ступор, другие действуют, потом не в состоянии объяснить, как и почему принимали то или иное решение. Пять лет назад, выпрыгивая из окна на пожарную лестницу, я узнала, к какому типу отношусь. Как сказал Ингвар за ужином — мы живы. А пока живы — есть надежда и надо за нее драться, защищая своих.

От холода зуб на зуб не попадает, а тело трясет. Зато мои и без того худые кисти становятся будто еще меньше в размерах, обручальное кольцо болтается на пальце — того и гляди слетит. Может быть, получится освободиться от наручников? Складываю пальцы, тяну и чуть не визжу от боли —