легкие босоножки, заменившие жаркие зимние ботинки. Я точно сбрасываю тяжелую старую кожу, позволяя себе вновь дышать. Даже пуговка на блузке сама собой расстегивается чуть глубже, чем позволено обычно. Пусть. Хочется легкости после долгих лет гнетущего страха.

Бархатный алый мешочек попадается на глаза, когда я почти готова покинуть спальню. Кулон валькирии — подарок, которым Ингвар пытается загладить вину и смягчить отъезд из привычных мест. Вещица мне действительно нравится, а отказываться от приятных бонусов неудавшегося замужества я уже отучилась. Потребовалось всего-то три года. Усмехаюсь, внезапно вспомнив, как сразу после бегства в бюджетном HM*(шведская сеть магазинов готовой одежды) выбирала самые дешевые вещи, мысленно складывая чеки — чтобы обязательно отдать, и как переживала, что Игорь заставит отрабатывать все потраченные на меня деньги. К чести Далей, ни младший, ни старший никогда не попрекали тем, что почти два года я сидела на их шее — пока сдавала шведский, подтверждала диплом и собирала материал для диссертации. А то, что Ингвар, так или иначе, все еще пытается меня купить — пусть! Пусть платит: я — не продаюсь.

На груди, чуть ниже выемки ключиц кулон смотрится идеально — элегантно и неординарно так, как я люблю. Приходится признать — вкус мужа куда лучше, чем у любящего нарочитую вычурность Виктора Даля.

Последний штрих — макияж. Обычно я не крашусь — шведские женщины придерживаются естественной красоты, пользуясь косметикой только по особым случаям. Живя на кампусе, я с легкостью переняла эту привычку, делая исключение только для сборищ, вроде вчерашнего юбилея. Но почти бессонная ночь и непростой полный событий день добавили лицу бледности, усиленной темными кругами под глазами — как говорится, в гроб краше кладут. Тушь, немного теней и бледно-розовая помада — акцент на губы я точно делать не буду, иначе мой вечно возбужденный кобель отреагирует, как бык на красную тряпку, разглядев призыв к действию. Нет, Ингвару придется смотреть мне в глаза и держать ответ за всю ту дурь, что сподвигла заявить «Таша меня понимает!» Тоже мне — мужчина-загадка! В чьих руках хер — тот и ведет, как джойстиком от компьютерной игры. Было бы что понимать!

Невольно глажу пальцами узор рун, ощущая приятную тяжесть украшения на шее. Знак валькирии, да, милый? Что ж, кажется, я готова лететь в бой!

Глава 11

Капельшер-Наантали. 99ый

Ингвар

Звонок Варшавского отвлекает от комплимента Марике — украшение ей идет. Да и вообще с распущенными волосами на высоком каблуке фру Даль выглядит отлично. И в глазах жены такой азарт, точно черти пляшут у костра. Недотрога что-то задумала? Или рада возвращению на Родину? Признаться, я тоже скучаю по России, хотя, в отличие от Марины за эти пять лет несколько раз летал и в Питер, и в Москву. Дела фирмы требовали непосредственного участия. Почему наши враги не воспользовались этими визитами? Не успели придумать план? Ненавижу вопросы без ответа!

Герка, как всегда, краток:

— Проверь почту — там три архива со сканами фотографий. Два часа провели с Марьей и Лехой в полиции. Улики приняты, Марина вне подозрений. На парике обнаружили ДНК Кайсы Ольссон, теперь отрабатывают версию ревности прислуги к бывшей хозяйке. Тупиковую, как ты понимаешь. Обрати внимание, во втором и третьем архиве попал в кадр выгуливальщик собак, подменявший Отто, рожа похожа на курьера, доставлявшего Ольге подарок. Фото с камер наблюдения в третьем архиве. Своим я уже все отправил, но раньше утра результатов не будет. Погляди, может узнаешь или вспомнишь. Должен был тереться рядом, изучать, подбираться ближе.

Согласно хмыкая в трубку, запускаю на ноутбуке почтовую программу — интернет на пароме чертовски медленный, а это мы еще не вышли в открытую Балтику! В списке на получение* (возможно, кто-то помнит те времена, когда, запуская почту, мы видели строку «письмо 2 из 10» и постепенно заполняющуюся полоску-индикатор скачивания) четыре письма. Загрузка еле ползет. Такими темпами мы быстрее до Финляндии доплывем, чем узнаем, что там наснимала Маша Ой.

Марика нетерпеливо заглядывает через плечо, рассматривая, что на экране. Несобранные в привычный хвост волосы щекочут шею, а мысли путает запах. На долю секунды прикрываю глаза, вспоминая название духов — что-то знакомое — свежесть моря, терпкость кедра, сладость цветущих садов и горьковатая маслянистость апельсиновой кожуры… Точно — аромат дома Givenchy — на прошлое Рождество привез из Парижа, но тогда Марика при мне даже не открыла упаковку. А сейчас взяла с собой в Россию? Духи, украшения… Может, ты и подаренное мной белье надела⁈ Фру Даль, что это — если не намек?

— Мы причалить успеем, пока письма скачаются, — фыркает в ухо жена, побуждая к действию.

— Успеем поужинать! — решительно встаю и, пока Марика не успела отскочить и занять оборонительную позицию, подхватываю под локоть и веду к выходу. Возмущение моей ненаглядной взвивается запахом нероли и добавляет румянца бледным щекам. В карих, устремленных на меня глазах, гнев вспыхивает золотыми искрами, манящими нырнуть в омут адских огней.

* * *

Марика

Рождественские паромы между Финляндией и Швецией похожи на оргию студентов-первокурсников посреди сказочной витрины магазина игрушек. Лестницы, холл, парадные прогулочные палубы — все украшено к празднику. Золото шаров и зелень гирлянд, красные колпаки гномов, святых Николаев и Йоулопукки* (финский Дед Мороз), сани, олени, подарки и многоязычный гомон — английский, шведский, но финский и русский, все же, в большинстве.

На паромах я уже бывала — несколько раз ездили в гости к Варшавским. Незабываемый опыт — вечерний рейс в пятницу из Хельсинки. Помню, как на терминале удивилась огромному количеству местной молодежи с чемоданами. Даже спросила мужа, что за мероприятие в Стокгольме, куда все они едут — концерт, или хоккейный матч? На что Ингвар загадочно ухмыльнулся, ограничившись коротким: «Скоро узнаешь». Действительно, узнала я очень быстро — как только судно вышло в нейтральный воды, и открылись магазины Дьюти фри. Весь этот пассажиропоток с чемоданами наперевес рванул брать штурмом прилавки с дешевым алкоголем — палеты пива грузили на тележки вроде тех, которыми пожилые дачницы бесят народ в метро в час пик. Бутылки водки без счета утрамбовывались в чемоданы, а то и откупоривались на месте. Я с шоколадной в руках смотрелась дико среди дорвавшихся до безакцизного бухла людей.

— Куда им столько?

— Пить, — как само собой разумеющееся ответил Ингвар. — Надраться в мат. Это традиционный алко-заплыв выходного дня с пятницы на воскресенье. Большинство даже не будут выходить из кают до возвращения.

— Завтра в Стокгольме? — выпить столько за ночь, казалось,