— Послезавтра в Хельсинки. Стокгольм они проспят, или не заметят в опохмеле. У каждого народа свои традиции. Запой выходного дня — одна из местных. Так что, если увидишь на полу пьяное тело — не зови на помощь и не мешай. Просто переступи — человек отдыхает.

Сказать, что я тогда была в шоке — это очень мягко. Сегодняшний паром походил на урезанную версию традиционной алко-вакханалии — маршрут был короче и впереди, чтобы залить сохнущие жабры оставалось всего несколько часов. Да и в отличие от «старших братьев», курсирующих по основному туристическому пути, кораблики из Капельшера в Наантали ходили поменьше, но как-то уютнее и роскошнее, что ли. По крайней мере, интерьер ресторана, куда меня привел муж, достойный, а меню «а-ля карт» сделало бы честь и заведению, отмеченному звездами Мишлен.

— Шампанского? — Ингвар подозрительно обходителен и галантен. Рук не распускает и даже смотрит в глаза, словно декольте и задница утратили для него интерес. Более того, ни на одну из встречных красоток бровью не ведет — неужели ослеп или заболел?

— Разве нам есть что отмечать? — возвращаю мужу ироничный взгляд.

— Мы живы, — Ингвар улыбается, но вопреки обычной шутовской, провоцирующей на язвительность и хамство, в этот раз улыбка мужа задумчиво-печальная. События последних дней заставили нас обоих размышлять над скоротечностью жизни и хрупкостью маленького личного мирка. Но стоит мне почувствовать родство мыслей и чувств, как херр Даль подмигивает с привычным гусарским прищуром и добавляет:

— От этой ночи я хочу получить все удовольствия!

— Подрочишь в душе, — грублю специально. Даже намеки на секс между нами мне противны, и если у этого козла нескончаемый гон, пусть ищет другую свободную дыру. Но мои колкости Ингвара даже не царапают. Иногда думаю — ему просто нравится бесить. Некий способ трахать не тело, но мозг и душу.

— В программу нашей поездки не включены твои секс-родео, — добавляю к явному удовольствию мужа, чья рожа вот-вот лопнет от растянутой лыбы.

— Ты не умеешь развлекаться, Марин.

— Я просто знаю — есть время для работы, а есть для отдыха. И в отличие от тебя я не могу расслабиться и наслаждаться, пока где-то бродит убийца.

— Ты в принципе не способна к расслабленному наслаждению, — Ингвар бросает между делом, скрываясь за меню. Еле сдерживаюсь от возражения, что способы расслабления в виде алкоголя и сексуальной распущенности подходят не всем, но у столика возникает официант, вынуждая сменить текст возмущенной речи на заказ дорады с соусом айоли и ванильного суфле с морошковым конфи.

— Что ты собираешься делать в Петербурге? — неужели господин Даль снизошел обсудить дела? Но… вопрос ставит меня в тупик: в Северной столице ничего не осталось кроме воспоминаний и двадцати квадратных метров в общей квартире, за которую я все эти годы платила коммуналку. Переводила соседке — маминой подруге тете Лене, а она присылала факсом подтверждающие квитанции. Но уже полгода тишина, надо бы проверить — все ли в порядке с пожилой женщиной?

— Заеду на могилы мамы и бабушки, погляжу, что там с жильем, найду отца. Потом, наверно, узнаю в Университете — возьмут ли они меня по старой памяти на работу, — поймав вопросительный взгляд мужа, поясняю то, что для меня понятно и без слов, а до него, вероятно, только начало доходить:

— Я не вернусь в Швецию, Ингвар. Меня там ничего не держит, кроме… — подходящей формулировки нет. Кроме семьи — не годится, мы так и не стали родными. Кроме друзей? Но двойное гражданство позволит ездить с визитами к Варшавским без особых проблем. Кроме академических трудов? Но писать статьи и преподавать можно и в России, тем более что европейское образование дает простор для выбора. Пока я думаю, как закончить фразу, муж решает за меня:

— Кроме страха за жизнь, да?

Киваю, не желая вдаваться в детали.

— Я не отпущу тебя, Марика.

Нам приносят шампанское, и повисшая пауза становится ощутимой физически. Молчу, ожидая пояснения от человека, который ровно сутки назад хотел развода, а теперь внезапно бросается такими заявлениями. Только когда официант, наполнив бокалы, уходит, Даль продолжает:

— Не отпущу, пока не разберемся со всем навалившимся дерьмом.

— Зачем это тебе? При самом плохом раскладе моя смерть избавит от судебных издержек при разводе. Станешь официально свободным завидным женихом, — хочу добавить еще про чемодан без ручки, но осекаюсь на резкий взмах руки:

— Женщина, ты можешь помолчать? Я допустил пропах, решив, что опасность в прошлом. Расслабил булки и…

— Облажался, — с готовностью подсказываю, вызывая краткую злобную гримасу. Но Ингвар сдерживается, ограничиваясь кивком.

— Я обещал тебе защиту.

— От всех, кроме себя, — вставляю, вновь не удержавшись. Муж прищуривается — кажется, еще одно неосторожное слово и тихий ресторан узнает во всей красе, что такое русская душа, яростная и беспощадная в выяснении правды и чувств.

— Именно так. И сдержу слово. А насчет другого… других баб, — губы Даля поджаты, пальцы, держащие бокал, побелели, — Таша преподала отличный урок.

— Ширинку на замок, Даля-младшего в карцер⁈ — ну почему я не могу смолчать⁈ Нарываюсь на скандал, не иначе. Но Игорь не возражает, хмыкая в ответ:

— Вроде того. Достаточно уже дел наворотил.

— За внезапное просветление в мозгах! — произношу тост. Бокалы встречаются, звеня, под саркастичное замечание:

— Рано радуешься, супружеский долг никто не отменял. Теперь тебе, моя законная фру, придется пахать за всех.

* * *

Ингвар

Диалога с Марикой у нас не выходит. Накопленная неудовлетворенность лезет наружу, выпячивается, как стояк в штанах, и не дает говорить о делах. Одна язвит, другой пошлит. Мозги мы друг другу ебем отлично, предаваясь на словах тому, для чего нормальные люди предпочитают постель. Сексологи точно рекомендовали бы нам двоим запереться в спальне на пару недель. Но если я снимаю сексом напряжение, то фру Даль напрягается от одного намека на интим. А ведь насчет воздержания от других баб была не шутка. Крайне опрометчивое обещание, учитывая мои привычки и аппетиты, но на полном серьезе — пока не закончится вся эта поебень с подставными любовницами, русской мафией и Радкевичами, надо держаться тех, кому можешь доверять. А жене я доверяю как себе, а то и больше. Марика точно не завела бы любовника-шпиона-стриптизера. Хотя… Как-то же она обходится без секса уже полтора года⁈

В номер со мной жена не пошла, оставшись смотреть на балтийские шхеры. За бортом один хер ничего не видно, но этой бабе лишь бы пойти наперекор. Демонстративно забрала бокал и бутылку с остатками шампанского и ушла на верхнюю палубу, где отличный панорамный