вид. Учитывая кромешную ночь за окном — наслаждаться Марика будет огнями створовых знаков и сигнальных маяков, ну и отсутствием домогающегося мужа.

В любом случае, заняться мне есть чем. С потрясающе «скоростным» паромным интернетом загрузились аж два архива из трех. В первом — день до убийства Ольги. Чувствую себя вуайеристом — Маша Ой засняла почти каждый шаг моей жены. Есть даже пикантный кадр, где, прикрывшись шторкой, Марика выглядывает из примерочной, протягивая вечернее платье на плечиках. Вероятно, подзывает продавца. Не раздумывая, копирую фото в папку с избранными: секс в общественном месте — одна из любимых фантазий, что удивительно, до сих пор нормально не реализованная. Остальные снимки профессиональны, но скучны — фру Даль одета и не совершает ничего противозаконного.

Дольше прочих разглядываю последнюю фотографию — Марика с пакетами покупок заходит в отель, а ей навстречу летят борзые отца — Княжна и Забава. Парень, держащий собак на поводке мне незнаком — высокий, выше моей жены на каблуках, черная толстовка под дутой жилеткой, из-под натянутого на голову капюшона торчат светлые космы, солнцезащитные очки, что странно, учитывая вчерашнюю погоду. Руки в перчатках — никаких особых примет, кроме роста и цвета волос. Приближаю фото так, что квадратики пикселей расплываются — похоже, в носу незнакомца кольцо, а еще борода или какие-то пигментные пятна.

Фотографии второго архива более информативны. Похоже, встретившись с Ольгой, Марья решила поиграть в частного детектива и слегка проследить за заказчицей. Я мало знал мать — когда мне в детстве хотелось любви и понимания, почему и за что меня бросили — ей не было до сына дела, а потом похер стало уже мне. Так что в памяти не осталось живого и близкого образа, лишь приукрашенные детские фантазии о прекрасной принцессе с длинными светлыми волосами, и предвзятое воспоминание юности — о чудовищной наркоманке, потерявшей мозги и стыд.

На фотографиях, запечатлевших последние часы жизни Ольги Даль, — эффектная, сохранившая былую красоту, блондинка. Загорелая и ярко накрашенная, как сейчас принято в России, точно выходя утром из дома, женщина собирается кутить всю ночь. Короткая юбка, высокие каблуки на платформе. Такая внешность — призыв, одинаковый на всех языках мира: «Трахни меня, я согласна!». Сразу и не скажешь, что ей за пятьдесят. Пожалуй, не будь она моей матерью, я бы и сам повелся на короткое приключение без обязательств.

На серии фотографий на бульваре Ольга со спутником — Маша Ой снимала издалека, мешают деревья, прохожие, проезжающие машины. Варшавский уверен — выгуливальщик собак и Ольгин трахаль — один и тот же человек. У Герки глаз-алмаз. Как по мне, роднит патлатого блондина-неформала с громилой рядом только рост. Пролистываю быстро, надеясь найти фото почетче и поближе. Звуковой сигнал возвещает о получении последнего архива. Открыв его, понимаю, удача наконец-то на моей стороне — юная папарацци следила за нами и во время юбилея. На снимках видно зал, где тот самый мужик, с которым Ольга ругалась в парке, в смокинге и безвкусном бордово-золотом галстуке-бабочке, пьет шампанское и беседует с моей женой!

Хватаю мобильный позвонить Марике и понимаю, что скачивал и разглядывал фотографии больше получаса — уже за полночь, а фру Даль в каюту так и не вернулась. Неужели настолько увлекалась видами?

Сигнала нет. Мы вышли в открытое море, куда не добивают сотовые вышки. Fan! Куда подевалась эта женщина⁈ Вскакиваю и чуть не валюсь обратно на диван — меня штормит или это качает судно? Выпито два бокала шампанского — такая доза на мой организм, что слону дробина.

Дверь из каюты открывается туго. Толкнув, слышу пьяное ворчание на финском. Ясно, любитель дешевого алкоголя нашел ночной приют у нашего порога. Не церемонясь, отталкиваю пьяное тело, игнорируя вялые попытки заехать мне в морду. У тебя и трезвого против меня мало шансов, а тут и вовсе, как тряпичную куклу избивать. Стюарды и охрана с такими предпочитают не связываться, мотивируя: «Каждый волен отдыхать как хочет, пока это не мешает остальным». Потому перетаскиваю ворчащего так, чтобы не мешал лично мне и мчу на верхнюю палубу — туда, где непокорная фру осталась допивать вино.

Я не верю в интуицию и предчувствия — все это либо бабские бредни, либо просто логические выводы мозга, которые человек не может для себя объяснить. Но пульс в висках грохочет, а сердце в груди отзывается болью — бегу с такой скоростью, словно от этого зависит жизнь. Хотя, если подумать здраво — что может произойти с Марикой на самом безопасном из транспортных средств? Мозг тут же угодливо подбрасывает крушение «Эстонии»* (паром «Эстония», совершавший рейс «Таллин-Стокгольм», затонувший в 1994 м и унесший жизнь более 850 человек). Шторм за бортом весьма к месту — меня то и дело шкивает от стены к стене.

Взлетаю по лестнице — стойка у окна, где сидела Марика, пуста. Ну разумеется! Танцевальный зал, где еще играет музыка и танцуют пары, немноголюден. Беглого взгляда хватает — жены среди них нет. Наудачу мимо проскальзывает тот самый официант, что обслуживал нас в ресторане, похоже, кто-то заказ доставку в каюту. Хватаю за форму, игнорируя попытку вежливо вырваться:

— Девушка была со мной в ресторане. Высокая, красивая, волосы темные распущенные, джинсы, рубашка черная, кулон на груди. Говорит по-русски и английски. Видел, куда пошла⁈

Парень поначалу мнется и отнекивается, тратя время, которого, теперь я точно знаю, катастрофически нет. С Мариной что-то произошло или происходит в этот самый момент! Будь на ее месте другая, решил бы — подалась во все тяжкие, сняла бойкого жиголо и уединилась в укромном месте. Но это же моя недоступная фру, которую начинает трясти возмущением от руки, соскользнувшей ниже талии!

— Где она⁈ — ору на ни в чем не повинного работника, хватая за грудки. (Тише, Ингвар! Иначе запрут в карцере, откуда ты точно жене не поможешь).

— К-кажется, она ушла с высоким господином, — наконец мямлит бледный от страха официант.

— Куда⁈ — мой вопль перекрывает музыку и привлекает внимание службы безопасности. Приходится отпустить бедолагу и сунуть ему пятьсот крон за неудобства. Бабло решает не только в России, добавляя сговорчивости и восстанавливая память:

— В бар. Они пошли в бар.

Мчу в другой конец коридора, где у дверей лифта винтовая лестница на самый верх — там дискотека и коктейльный бар, но у самых ступеней торможу. Спину сводит как от удара между лопаток. Оглядываюсь, пытаясь понять причину. Далеко позади официант объясняет охране, что все в порядке и господин (то есть я) перебрал