– Ну, будь их одна-две, предположим, обознаться еще куда ни шло. Но тут аж пятнадцать юных моделек одна другой смазливее, все между собой знакомы, держатся стайкой, в любую свободную минуту к этой нелюдимой бариста бегают, да и вообще… Очень по-русалочьи себя ведут. Кто ж они иначе? Столько похожих друг на дружку оборотниц, лешачих и прочих сказов фиг найдешь, да и не сдружились бы так. Типаж-то один, русалочий!

– Разумно, – снова кивнула матриарх, довольная, что кто-то смог, пусть и не очень стройно, выразить словами ее мысли. – Вот только наши пернатые друзья за наши же, буду честна, немалые деньги пробили по базам ту лопоухую вертихвостку и на голубом глазу утверждают, будто она человек. Ни разу не русалка.

В кабинете повисла шокированная тишина.

– При всем уважении, Марина Ивановна, – вновь заговорила первая телохранительница. – Похоже, что они нас за тупых или слепых держат. Возможно, и то и то одновременно. В каком месте это – люди? Да вы ж сами видели!

– Видела, – не стала спорить руководительница, внутренне ликуя. – Но, чтобы уличить наших осведомителей в некомпетентности, нужны факты, а не субъективные мнения.

– А много мы лебедям отстегнули? – подала голос третья помощница.

– Порядочно, – помрачнела матриарх. – Я бы даже сказала, оскорбительно порядочно для такого итога.

– Ну, они ж раньше никогда не ошибались?.. – а это в разговор вступила четвертая, но вторая тут же ее перебила:

– И че? Хочешь сказать, в мужском прайде реально простые человеческие женщины собрались?

Все присутствующие принялись старательно обдумывать этот вариант.

– Может, их предоставило какое-нибудь модельное агентство? – робко предположила четвертая.

– А чего тогда к русалке бегают на каждый чих? – гнула свое вторая.

– Так у нее ж одна из сестер тоже модель, – встряла третья. – Вдруг вместе работают?

– Ну и зачем они тогда Богдану-то? – не сдавалась вторая. – Хочешь сказать, он собрал у себя человеческих девушек, которые выглядят как русалки, ведут себя как русалки, общаются с русалками, но не русалки?

– Так, стоп, – вмешалась Марина Ивановна, глядя, как спорщицы начали опасно сближаться. – Давайте с начала. Мы считаем этих новеньких стажерок русалками. Гуси-лебеди и их источники в богатырских кругах уверены, будто это люди. Вы готовы смириться с таким выводом?

Телохранительницы переглянулись, но в итоге замотали головами.

– Я тоже. Следовательно, наша задача теперь – не пытаться друг дружку переспорить, а докопаться до правды, и желательно аккуратно: если эти пигалицы и вправду обычные женщины, тронем одну хоть пальцем – проблем от богатырей не оберемся. Зато если докажем обратное, – Марина Ивановна расплылась в предвкушающей улыбке, – утрем нос и лебедям, и братцу: богатырям ой как интересно будет, откуда патриарх понабрал не зарегистрированных в их базах русалок. Так что возвращаемся к тому, с чего начинали, – слежка и анализ фактов своими силами. Поняли?

Помощницы закивали, и матриарх, подумав, добавила:

– И еще… бейджики, что ли, в следующий раз нацепите. А то надоело имена вспоминать.

Покуда подопечная с друзьями пребывали в АСИМ, на предположительно безопасной территории, Александр Витольдович пытался воссоздать, как раньше, в одиночестве, проводил дни. По традиции получалось из рук вон плохо: нет-нет да и ловил себя на попытках следить за временем и подгадывать, не пора ли накрывать на стол или обновить заварку в чайнике. К привычной тишине добавилась успевшая стать непривычной пустота, и все, что оставалось княжичу, – заниматься делами, а закончив оные, срочно придумывать новые и браться за них. Даже чтение, верный друг на протяжении многих десятилетий, не шло: воображение упорно отказывалось дозволять просто воспринимать написанное, и стоило хоть на минуту расслабиться, раз за разом рисовало картины одна другой плачевнее. К примеру, как Пандора решает поддаться ухаживаниям Лаэрта и, помахав ему, Сашке, ручкой, гордо уходит с тем в закат. Или как Дора узнает, кто молодой княжич на самом деле, и с презрительным выражением лица уходит от него в закат. На третьем месте по популярности шло предложение руки и сердца от того самого заморского певца, которым сударыня увлекалась вместе с Ганбатой, – с неизбежным согласием с ее стороны и переездом в Японию – но тут хотя бы без неизменного заката: страна восходящего солнца все-таки. Правда, с какой-то точки зрения для самой Пандоры подобный итог выходил не таким уж и плохим: в конце концов, насколько Александр Витольдович мог судить, отношение к ведьмам в синтоизме и буддизме хоть и оставалось прохладным, но явно тяготело к менее летальным практикам. Так сказать, нет католиков – нет проблем.

Но дурацкий страх потерять девочку, а вместе с ней и единственный шанс на спасение, снова грыз изнутри и отмахивался от доводов рассудка. Отвратительнейшее состояние: ты вроде как вот-вот полюбишь по-настоящему, но пока на руках только нескладный подросток, грозящийся вырасти в прекрасную паву и овладеть твоим сердцем. Точнее, сердце-то уже ей подчиняется, а вот остальной Сашка – не особо, отсюда и проблемы. Да, обуревай его романтические чувства, и терпеть, и верить, и склониться стало бы в разы проще: природа-матушка постаралась, любой влюбленный мудрец становится чудо каким идиотом. Но в его случае наличествовали лишь неотвратимость грядущего, надежда на чудесное исцеление и попытки дать времени сделать свое. Заботься, ухаживай, и однажды, когда вместо желания поучать почувствуешь волнение и робость, предыдущие годы могут сыграть в твою пользу. Глупо, очень глупо. Все-таки насколько приятнее начинать отношения с конфетно-букетного периода, а не с попыток вырастить из ведьмы человека…

Поток сомнительных рассуждений прервал звонок в дверь, и успевший за последний месяц свыкнуться с нежданными визитерами Пень совершенно без задней мысли пошел оную открывать. В результате чуть не чертыхнулся: на пороге, располагающе улыбаясь, красовался принц гусей-лебедей. Ну да, раз уж тот задался целью обойти всех местных жителей, стоило предвидеть.

Обещания, не так давно данные юной леди, подразумевали под собой немедленный от ворот поворот сомнительного субъекта, но княжич предсказуемо счел подобные действия чересчур подозрительными. Госпожа Безвариантов, настроенная на Дору, не предупредила о визите – значит, гость прибыл целенаправленно к нему. Хорошо, попробуем разыграть невинность. «В конце концов, – мысленно заключил Александр Витольдович, – даже мне не пришло бы в голову искать ведьму у лешего».

– Вам не назначено, – произнес он вместо приветствия.

Анзу чуть поклонился: меньше, чем того требовали приличия, но достаточно, чтобы оные хотя бы наметить.

– Прошу простить за вынужденную бесцеремонность, – поспешил он взволнованно поведать обеими головами разом, – но речь идет о жизни и смерти: я пришел молить у вас пощады.

– Насколько мне известно, в этом нет нужды, – нахмурился Пень. – Вопросы