– В Семейном кругу? – многозначительно поиграл бровями богатырь, но шутка разбилась о неодобрительное качание головой Кулибина.

– Ты молодой у нас, шутливый, но таких тем я б за пределами собственной кухни не поднимал. Это у вас, богатырей, штаб-квартиры по всей Москве напиханы, аки газеты районные в ящик перед выборами, ходите индюками довольными и творите шо хочется. А мы – не важно, мои ли собратья али рыбка покрупнее, – в среде наших и то дышим раз через два, шо уж про наружу злющую говорить. Дела свои Семья вела в ином месте, а ежели и собиралась у минотавров, то чисто отдохнуть культурно, аки приличные сказы. Там ухо востро держать не надо, никто на тебя компромат не соберет, а ежели и попытается – перед хозяевами ответит. Потому даже коль угадает кто по названию, шо за место, предъявить будет нечего. Бизнес как бизнес. Ну разве что со следами ромашек.

И тут до Дмитрия окончательно дошло.

– Погоди. Хочешь сказать, домовые не только за богатырями, но и за владельцами объектов, на которые посажены, следят? И все гусям-лебедям передают?

На него грустно посмотрели:

– Под крышей живешь – для крыши поешь, ага.

– Дай угадаю, и добровольно отказаться от такого соседства, если ты в него сдуру влез, не получится?

– К моменту, когда хозяева смекают, на что подписались, обычно поздновато становится, – развел ручками домовенок. – Сам посуди, чего даже за сутки в приличном заведении наслушаешься, ежели к тому цель возымеешь. Оттого минотавров двор и любим: можно разговоры вести, зная, шо завтра же их по сходной цене никому не толкнут.

– И именно туда я собрался завалиться с проверкой документов… – обреченно вздохнул богатырь, возвращаясь к успевшему остыть ужину. – Пожалуй, бегать с корочкой наперевес и просить каждого вывернуть карманы не буду.

– Ага, разумно, – закивал помощник, включая приставку обратно. – Этак авось и мы тебя оттудова не в пакетике унесем, а сам, ножками утопать сможешь.

– Дело за малым – понять, под каким соусом к ним сунуться и каким макаром и с подделками паспортов разобраться, и про батю узнать…

Лохматыч задумался. Крепко задумался, а после, просветлев лицом, радостно уточнил:

– Ну так это, тут уже, может, сам скумекаешь, а я покамест пойду? В другой игруле еще грядки не полоты…

Богатырь обреченно кивнул, и домовенок исчез вместе с приставкой, оставив своего хозяина в одиночку доедать ужин и строить планы «Как сходить в кафе в Москве и не умереть».

Кажется, теперь требовалась крайне узкоспециализированная помощь…

Еженедельную планерку с главами департаментов Богдан Иванович слушал вполуха и, будем честны, скорее пытался высидеть, чем вести. Безмерная тоска по уже знакомой нам активно-агрессивной русалке служила тому виной лишь отчасти, ибо в последние дни доросла до какого-то всепоглощающего состояния, укутывая, словно кокон, и мягко убаюкивая своей бесконечностью. А вот привычная деловая рутина с появлением в офисе младших «сестренок» Татьяны начала несколько преображаться, и главным вызовом на этом совещании для руководителя сделалась задача хотя бы не каждую минуту вспоминать сцену из коридора, которой он стал невольным свидетелем. Тогда несколько менеджеров высшего звена – дородные бизнесмены за сорок, причем некоторые и не по разу – под предводительством очаровательно-энергичной пигалицы с короткой стрижкой старательно разучивали танцы какой-то корейской поп-группы. Похоже, девичьей. Богдана Ивановича не ждали – этими этажами он обычно не ходил, предпочитая взирать на архивы сквозь стеклянные перегородки, – и замерли как были. Кажется, патриарх пробормотал тогда что-то о пользе легкой разминки посреди трудового дня и даже похвалил коллектив за предприимчивость, но некоторую нервозность после встречи считывал в поведении и у себя, и у танцоров-любителей. Как при всем при этом у его подчиненных получалось веками заниматься самообманом, уверяя друг друга в бесчувственности, делалось еще большей загадкой. Видимо, и вправду нет недостижимых целей, если ты достаточно замотивирован, а уж необходимость обязательно вписаться в коллектив и не отсвечивать пестовалась в молодых вампирчиках с первых дней их существования. Вот и получилось самосбывающееся пророчество, треснувшее при первом же появлении в ближайшем окружении новых и не скованных условностями лиц…

Внезапно в речь очередного очень важного управленца (кажется, из второго ряда танцоров) вклинился настойчивый вызов коммутатора, и, жестом извинившись перед остальными, Богдан Иванович снял трубку.

– Марат, это срочное? У нас…

– Она в приемной и сверлит меня взглядом, – быстро отчеканил секретарь максимум подробностей.

Сидевшие за овальным столом главы департаментов моментально принялись изучать принесенные с собой документы, а несколько, за неимением оных, свои туфли. Вариантов у патриарха оставалось немного.

– Понял, сейчас буду, – ответил он и, завершив разговор, обратился к собравшимся: – Прошу прощения, кажется, мое присутствие срочно необходимо в другом месте.

Судя по довольному гомону подчиненных, бросившихся уверять его в понимании ситуации, внезапному переносу совещания они радовались в разы больше, чем стоило бы в пропитанном корпоративным духом коллективе. Богдану Ивановичу даже на мгновение захотелось в профилактических целях увеличить количество планерок до двух в неделю, но тогда же совершенно времени на работу не останется… Поставив мысленную галочку в следующий раз обязательно напомнить о приоритетных ценностях компании и важности личного вклада каждого – коротенько, минут на сорок, – он поспешил в сторону своего кабинета. Как и ожидалось, в приемной и вправду увидел Татьяну, к которой уже успело сбежаться несколько молоденьких русалочек. Чуют они друг друга, что ли? «Хотя, – быстро поправил себя вампир, – подобные навыки совершенно не нужны в опенспейсах, где слухи с этажа на этаж спешат чуть ли не быстрее лифтов». На его появление девушки прореагировали как рыбешки на акулу: мгновенно остановились и стайкой поспешили прочь. Татьяна проводила их задумчивым взглядом.

– Вы точно никаких странных штук им на своих курсах не втираете?

По опыту Богдана Ивановича, юные стажерки считали странной даже функцию ВПР в «Экселе», но вряд ли любовь всей его жизни имела в виду конкретно ее. Решив не гадать, приветственно поклонился и мягко уточнил:

– Вас беспокоит что-то конкретное?

– Опять выкаешь? – хмыкнула та.

Патриарх смутился.

– Простите. О, я хотел сказать «прости». Не переключился…

– Понимаю, забей, – махнула рукой Татьяна. – Просто они, – легкое движение головы в сторону убежавших «сестренок», – с каждым днем все больше и больше смотрят на меня словно на небожителя, а некоторые с чего-то решили, будто и в ваших компьютерных штуках что-то секу. Вроде и объясняла, да фиг там – щебечут радостно и макросами хвастаются. Это хоть прилично?

– Максимально. И безобидно, – на всякий случай добавил патриарх, смутно подозревая истинные причины ажиотажа. Кажется, когда Ганбата был помладше, то не