в этот раз в косыночке и резиновых перчатках, будто недавно что-то отмывал. Недоуменно посмотрел, мол, чего тебе, девица, надобно? Заблудилась?

– Я с Александром Витольдовичем хочу один вопрос обсудить на всякий случай. Дорогу найду, не волнуйся – он же в кабинете сейчас?

Енот закивал и, подумав, ткнул в свою грудь лапкой и наклонил голову.

– Если хочешь – присоединяйся.

Упитанный домоправитель размышлял недолго: быстро скинув и спрятав косынку с перчатками под ближайший не придавленный к полу шкафом угол ковра, преданно уставился на девочку. Кажется, эффект получился тот же самый, что и у Дориного папы, когда ему предлагали проговорить какую-либо ситуацию: пока она обсуждалась, он не работал, а потому всегда был за. Погладив Репу по голове, Дора продолжила свой путь при свете зажигавшихся перед и гаснувших за ней канделябров и, упершись наконец в искомую дверь, постучала. Шагов традиционно не послышалось, но распахнулась она быстро, представив очам девочки немного взъерошенного лешего без шейного платка и привычного вышедшего из моды пиджака (Пандора так и не поняла разницы между кафтаном и сюртуком, но решила, что прекрасно проживет и без этого). Старьевщик, очевидно, не ждал ее с визитом, и на секунду привычная вежливая улыбка сменилась гораздо более искренней и радостной – чтобы буквально через мгновение стереться гримасой боли.

– Простите, – только и оставалось промямлить Доре, так и не понявшей, как именно она влияет на самочувствие опекуна. Разгадка явно крылась не в расстоянии между ними, не в несцеженной магии и даже не в фазах луны. Просто почему-то в ее присутствии сердце время от времени подводило Александра Витольдовича, причем чаще всего когда он улыбался…

Леший в ответ только покрепче ухватился за дверной косяк и жестом попросил чуть подождать. Отдышавшись, вытянулся по струнке и без малейшего следа той яркой и озорной эмоции вежливо поинтересовался:

– Чем могу быть полезен?

«Корчить из себя не пойми кого перестаньте – и узнаем», – так и тянуло ляпнуть в ответ Пандору, но и одного выяснения отношений в день, по ее мнению, уже было с избытком, поэтому ответила она заготовленной фразой:

– Хотела поговорить с вами о сложившихся обстоятельствах и сопутствующих им рисках. Если сейчас подходящее время, конечно.

– Для вас – всегда подходящее, – чуть поклонился он, пропуская девочку в кабинет. Несмотря на круглосуточно горящий камин, жара не ощущалось, на большом деревянном столе покоилась какая-то раскрытая тетрадь, явно заполняемая от руки, а обстановка так и шептала о спокойствии и размеренной жизни. Словно никакой полоумный принц и не вьется вокруг твоих земель, надеясь твою не очень-то взаимную возлюбленную умыкнуть. Предположим.

Кстати, несмотря на вечный огонь в камине, Пандора не помнила, чтобы хоть раз видела идущий из трубы избушки дым…

Помявшись немного, она плюхнулась в одно из кресел и вздохнула, поняв, что Александр Витольдович вместо того, чтобы сесть сам, по традиции замер рядом.

– Знаете, довольно сложно разговаривать, если приходится все время голову к собеседнику поворачивать. И я, кажется, вас прервала? Можете дописать, а потом начнем. Я, скорее всего, надолго.

Опекун словно раздумывал несколько мгновений, но все-таки решился. Ненадолго положил руку на покоившийся на спинке соседнего кресла пиджак, но не взял и сел обратно за стол. Окунув перо в чернильницу, поймал заинтригованный взгляд подопечной – еще бы, впервые подобный способ письма видит! – и вежливо поинтересовался:

– Так что вы хотели обсудить?

Тут с объяснением было чуть сложнее.

– У нас – ну, в смысле у меня дома – время от времени проходили семейные советы. Там мы обсуждали последние события, делились идеями и всем таким. Возможность выговориться и подготовиться к серьезным решениям – наверное, так можно описать. Думаю, здесь мне их немного не хватает, поэтому, если вы не против, предлагаю сегодня провести первый. Правда, над названием придется подумать. Семейный звучит как-то… не по ситуации.

Перо тихонечко поскрипывало, выводя буквы. Сама Дора могла либо писать, либо слушать, но у старьевщика, кажется, проблем не возникало.

– Согласен. В таком случае, может быть, просто «совет»?

Эта мысль в голову Пандоре приходила – и была выставлена метлой за дверь.

– Как-то… не очень. Ну то есть где мы с вами, и где совет. Скорее как в школе, типа классного часа…

– Разговоры о важном?

Девочка нервно хихикнула – надо же, даже леший слышал, – но после непродолжительных раздумий кивнула. Почувствовала, как ее тянут за подол, – и вспомнила о енотике. Жестом предложив ему занять привычное место на коленках пузом вверх, добавила:

– Договорились. И Репу тоже будем пускать – на правах совещательного голоса. Вы не против?

– Ничуть – до тех пор, покуда ему хватает ума его не подавать, – загадочно ответил Александр Витольдович. – С чего вы хотели бы начать сегодняшнее обсуждение?

– Вы же знаете, кто такая Катя, да?

Перо ненадолго замерло над бумагой.

– Максимально противоестественная сущность, с которой любой приличный сказ предпочел бы в своей жизни не сталкиваться, – не поднимая глаз от тетради, отозвался Пень. Пандора пожала плечами.

– Ну не факт. К примеру, папа считал, будто она ничем особым от богатырей не отличается.

– Готов поспорить, – все так же аккуратным почерком выводя строчки, продолжил опекун, – что у его бывших коллег на эту тему иные представления.

– Это да-а-а… – протянула Дора, наглаживая мохнатое пузико. – Но, если честно, забавно понимать, что она бесит вас ничуть не меньше, чем вы ее.

И вновь перо на секунду, но остановилось. Кажется, любые вопросы касательно чувств все-таки сбивали хозяина избы с мысли.

– Екатерина Сергеевна злится, поскольку в конечном итоге именно я отвечаю за вашу безопасность, а не она. Я в свою очередь злюсь из-за того, что вам вообще пришлось прибегнуть к ее помощи. А посему смею полагать, будто наши претензии направлены не столько друг к другу, сколько к миру, в котором вам суждено расти. Мы с ней взаимно воздействуем на нервы исключительно в виде живых напоминаний о его несовершенстве.

Вот это загнул так загнул, Пандора впечатлилась. И ведь не поспоришь: будь ее воля, Катя никогда бы не оказалась под чарами, а сама Дора – в избушке у лешего на куличках. Но имеем что имеем, живем как живем…

– Мне показалось, или Ганбата очень не хочет оставлять вас тут одного?

А вот теперь не только перо замерло, но и карие глаза мельком скользнули по ней, и девочка не смогла расшифровать этот взгляд. Слишком эмоциональный для оценивающего, слишком спокойный для встревоженного… Возможно, Александру Витольдовичу непривычно самому быть объектом чьей-то заботы?

– Если что, можете не отвечать. Папа порой говорил,