Мейсон, плюс один от карьеров. Ещё две смерти позже — обе от арены. Трибут из Девятого попал под молнию, трибут из Пятого задохнулся в тумане.

Он увеличил изображение, показывая группу Финника:

— Альянс Сойки держится вместе. Избегают опасных секторов. Похоже, они поняли паттерн часов.

Внутри Плутарх почувствовал удовлетворение. План работал. Финник, Битти, остальные — все они были частью чего-то большего, сети, которую он терпеливо плёл в тенях. Их выживание было критически важным.

Сенека повернулся к нему:

— Они знают о часовом механизме? Это проблема?

— Не обязательно. — Плутарх пожал плечами с профессиональным безразличием. — Битти и Уайресс — технари. Пара часов наблюдения, и они могли бы вычислить систему. Но предсказуемая опасность всё ещё остается для них непреодолимой. И это делает их движения предсказуемыми уже для нас.

— А карьеры?

— Держат Рог. Потеряли двоих в первый час — неприятное напоминание, что эти Игры отличаются от обычных. Но адаптировались. Установили периметр, организовали дежурства. Ждут, когда голод приведёт трибутов к ним.

— Рейтинги?

Этот вопрос всегда имел значение. Игры были шоу, а шоу нуждалось в аудитории.

— Взлетели, — Плутарх позволил себе улыбку. — Открытие с Мелларком напомнило всем, почему он победитель. Капитолий не может перестать о нём говорить. Дистрикты смотрят в рекордных числах. Особенно Двенадцатый, естественно.

— Кстати о Мелларке, — Сенека остановился, повернулся к Плутарху. — Где он сейчас?

Плутарх посмотрел на планшет, и его пальцы заскользили по экрану:

— Его последняя известная позиция была...

Он не закончил.

Дверь в Центр управления распахнулась, и в комнату ворвался младший техник. Его лицо было бледным, дыхание — прерывистым.

— Господин Крейн! Господин Хэвенсби! — он остановился, пытаясь отдышаться. — У нас проблема с отслеживанием трибута!

Сенека повернулся так резко, что полы его плаща взметнулись:

— Какого рода проблема?

— Трекер трибута Мелларка. Он... он офлайн. Сигнал пропал примерно семь часов назад.

Тишина, которая последовала, была тяжёлой, почти осязаемой. Сенека смотрел на техника, и его лицо медленно краснело:

— Офлайн? Что значит офлайн?! Как он может быть офлайн?!

Плутарх почувствовал укол... чего? Восхищения? Озабоченности? А может, и того и другого одновременно. Мелларк вырезал трекер. Это было смело. И опасно. Это показывало, что не хочет быть видимым ни для кого. Но это также означало, что Плутарх потерял способность отслеживать его, защищать от «случайных» опасностей.

Техник попятился:

— Я... мы не знаем, сэр. Может, техническая неисправность, может, повреждение от воды...

— Или он его вырезал, — сказал Плутарх спокойно.

Все головы повернулись к нему. Сенека смотрел с выражением шока и ужаса:

— Вырезал? Это невозможно! Боль была бы...

— Терпимой для человека с его опытом.

Плутарх подошёл к консоли, жестом попросив техника показать данные:

— Посмотрите на последнюю позицию. Он был неподвижен около тридцати минут после ухода в джунгли. Достаточно времени, чтобы найти укрытие, провести импровизированную операцию, обработать рану. Мелларк показал на прошлых Играх, что боль его не останавливает.

Сенека провёл рукой по лицу:

— Если он вырезал трекер, мы не можем его отслеживать! Камеры в джунглях не покрывают каждый метр! Он может быть где угодно! Он может быть мёртв, и мы не узнаем!

— Сенека. — Плутарх положил руку ему на плечо — жест одновременно успокаивающий и контролирующий. — Паника не решает проблем. Да, это неожиданно. Но это также делает Игры интереснее.

— Интереснее?! — голос Сенеки сорвался на визг. — Мы потеряли одного из главных трибутов! Президент Сноу будет...

— Президент Сноу поймёт, — перебил Плутарх, вкладывая в голос уверенность, которую Сенека отчаянно искал. — Потому что это создаёт нарратив. Подумай. Мелларк, который уже доказал свою опасность, теперь он невидим. Это делает его непредсказуемым, загадочным. Зрители будут прикованы к экранам, гадая, где он, что планирует, когда появится снова.

Он вызвал статистику рейтингов:

— Смотри. С момента, как Цезарь упомянул его исчезновение, рейтинги подскочили на двадцать процентов. Люди любят тайну.

Это была правда. Но внутренне Плутарх знал, что исчезновение Мелларка — проблема. Не для шоу - для плана. Если Мелларк действовал один, без координации с альянсом Сойки, он мог случайно разрушить всё, что они строили.

Но он не мог показать эту озабоченность Сенеке.

— Но если он мёртв, и мы не знаем... — Сенека всё ещё выглядел потерянным.

— Тогда мы найдём тело. Арена ограничена барьером. Если он мёртв — труп всплывет, появится. Если жив — тоже покажется, так или иначе. Люди не могут прятаться вечно.

Он повернулся к технику:

— Усильте камерное покрытие в джунглях. Используйте дронов для систематического сканирования. Но не делайте это слишком явно. Пусть выглядит как обычное наблюдение.

Техник кивнул и убежал выполнять приказ.

Плутарх знал, что приказ был бессмысленным. Если Мелларк достаточно умён, чтобы вырезать трекер, он достаточно умён, чтобы избегать камер. Но приказ успокоит Сенеку. И даст Мелларку время делать то, что он планирует. Что бы это ни было.

Плутарх вернулся к планшету, его лицо — маска спокойной компетентности. Мелларк был непредсказуемым фактором. Не был частью плана восстания, был не в курсе о сети сопротивления. Но и не был обычным трибутом. Под маской пекаря скрывался кто-то или что-то опасное, эффективное, способное на насилие почти профессионального уровня.

Плутарх решил наблюдать и ждать. Если Мелларк действовал против Капитолия, даже неосознанно, — Плутарх поддержит его из тени. Если Мелларк становился угрозой плану... ну, даже тогда существовали способы направить его в нужное русло.

Сенека вернулся к главному экрану, его глаза лихорадочно сканировали двенадцать секторов в поисках движения, присутствия, хоть чего-то. Но джунгли были густыми, а тени — глубокими.

Плутарх позволил себе тень улыбки, которую никто не заметил. Где-то там, в зелёном лабиринте, Пит Мелларк двигался, планировал, готовился. И Плутарх Хэвенсби, тайный оппозиционер в сердце машины Капитолия, с нетерпением ждал момента, когда пекарь покажет свою руку. Потому что в игре против президента Сноу каждый союзник имел значение - даже если этот союзник не знал, что он союзник.

Часы тикали — на арене и в Центре управления. Каждая секунда приближала момент, когда все скрытые планы, все тайные альянсы, все замаскированные намерения столкнутся. Вопрос был только один: будет ли Пит Мелларк катализатором этого взрыва? Или его жертвой?

Глава 10

Спустя некоторое время, потраченное на освоение, джунгли стали для Пита чем-то вроде второго дома — не в том смысле,