Цезарь нарушил молчание первым:

— Кларисса, — он повернулся к женщине с перламутровой кожей и волосами, которые медленно меняли цвет от синего к зелёному, — ты работала гейм-мейкером двенадцать лет. Многих из нас удивила его оценка — всего семь баллов. Что произошло?

Кларисса наклонилась к микрофону, и её голос был задумчивым:

— Я думаю, Цезарь, мы стали жертвами собственной забывчивости. На тренировках Мелларк демонстрировал... посредственность. Камуфляж. Узлы. Базовые навыки выживания. Мы смотрели на это и думали: «Ну, может быть, его успех на прошлых Играх был удачей. Адреналином. Стечением обстоятельств». В то время как победителей прошлых лет превозносили на каждом углу.

Она покачала головой, и в этом жесте было что-то похожее на самоиронию.

— Мы забыли главное правило: профессионалы умеют скрывать свои истинные способности до того момента, когда это начинает иметь значение.

Марк, молодой аналитик с татуировками, которые светились в темноте, энергично закивал:

— Абсолютно! Посмотрите на логику его размышлений. На Семьдесят четвёртых Играх он показал себя слишком ярко с самого начала. Стал первоочередной целью. Каждый карьер знал, что его нужно устранить первым. В этот раз он сыграл иначе — понизил свой профиль, заставил всех думать, что он уже не та угроза. А потом, на арене... — он щёлкнул пальцами, — бум. Напоминание.

— Такой себе жестокий урок, — Цезарь подытожил с улыбкой, — никогда не недооценивайте победителя!

Аудитория одобрительно загудела.

— Но давайте поговорим об альянсах! — Цезарь переключился на другую тему с лёгкостью фокусника, который достаёт из шляпы нового кролика. — У нас сформировались две основные силы. Карьеры — Энобария, Бруто, Кашмир, Глосс и ещё один боец из Второго — контролируют Рог Изобилия. Классическая стратегия, правильно, Брутус?

— Правильно, — подтвердил тот. — Захватить центр, контролировать припасы. Они сильны, хорошо вооружены. Но они потеряли двоих в первый час — и обоих от руки одного человека. Это должно было ударить по боевому духу. Карьеры не привыкли проигрывать так рано.

— А теперь другой альянс! — экран за спиной Цезаря сменил картинку, показывая группу Финника. — Финник Одэйр, Китнисс Эвердин, Джоанна Мейсон, Битти, Уайресс и Мэгс. Шесть человек, весьма разношёрстная компания, надо сказать. Кларисса, почему они объединились?

Кларисса задумчиво постучала пальцем по столу:

— Любопытная деталь — они все носят один и тот же знак. Сойку-пересмешницу. Это заставляет задуматься: может, альянс был спланирован заранее? Может, между ними существовала договорённость ещё до начала Игр?

Цезарь приподнял бровь — жест, который он отточил до совершенства:

— Заранее спланированный альянс! Интригующе! Но разве это не нарушает правила?

— Технически, — вмешался Марк, — нет правила, которое запрещало бы трибутам договариваться до Игр. Но это... необычно. Особенно для Квартальной бойни.

— Итак, — Цезарь развёл руками, обращаясь к камере, — у нас есть две силы! Карьеры — традиционные, сильные, они держат под контролем центром арены. И альянс Сойки — разнообразный, загадочный, явно имеющий собственную повестку дня. Битва между ними обещает быть эпической!

Он выдержал драматическую паузу.

— Но не забудем об одиночках! Семеро трибутов действуют сами по себе. И среди них — наш непредсказуемый Пит Мелларк!

Экран показал серию коротких клипов: трибуты-одиночки, прячущиеся в джунглях, испуганные, голодные, отчаянные. А потом — пустое место, где должен был быть Пит.

Ничего. Темнота. Листва.

— Вот что интересно, — голос Цезаря стал задумчивым, почти интимным, будто он делился секретом с каждым зрителем лично. — После своего... напоминания... Пит Мелларк исчез. Буквально. Ушёл в джунгли и... ничего. Никаких кадров. Никаких столкновений. Где он? Что делает?

Брутус наклонился вперёд:

— Если он умён — а он умён, — он разведывает. Изучает арену. Ищет слабости. Планирует. Человек с его навыками не сидит и не ждёт.

— Или, — добавила Кларисса, — он охотится. На первых Играх он не только защищался. Он активно устранял угрозы. Возможно, делает то же самое сейчас.

Цезарь медленно кивнул, и в его глазах загорелся тот огонёк, который появлялся, когда история становилась по-настоящему захватывающей:

— Охотится... На кого? На карьеров? На других одиночек? Это вопрос, который мы все задаём! Но одно мы знаем точно — когда Пит Мелларк решит показаться снова, это будет незабываемо!

Зал взорвался аплодисментами. Музыка заиграла, и Цезарь повернулся к камере с той ослепительной улыбкой, которая была его личной торговой маркой:

— Не переключайтесь! После перерыва — эксклюзивные интервью с семьями трибутов и живые кадры с арены! Семьдесят пятые Голодные игры только начались!

***

В Центре управления Игр не было ни софитов, ни аплодисментов, ни ослепительных улыбок. Здесь царила другая атмосфера — стерильная, функциональная, пропитанная тихим гудением сотен машин и приглушённым шёпотом людей, которые управляли самым масштабным смертельным шоу в новейшей истории человечества.

Огромная комната была заполнена рядами консолей, каждая управлялась техником в белой форме. Их лица были освещены голубоватым светом мониторов, глаза неотрывно следили за сотнями камер, разбросанных по арене. Гигантский главный экран занял целую стену, и был разделен на двенадцать секций — по одной на каждый сектор арены-часов.

Сенека Крейн стоял в центре этого технологического улья, руки скрещены за спиной, лицо — маска сосредоточенности. Рядом с ним Плутарх Хэвенсби изучал данные на планшете с выражением человека, который видит гораздо больше, чем показывает.

Плутарх был загадкой. Официально — идеальный слуга Капитолия, архитектор арены-часов, человек, чьё инженерное мастерство вызвало одобрительный кивок самого президента Сноу. Но под этой маской совершенного бюрократа скрывалось нечто иное. Что именно — не знал даже Сенека, который стоял в метре от него.

— Отчёт о статусе арены, — сказал Сенека. Его голос был ровным, контролируемым, но с едва уловимым оттенком нетерпения.

Плутарх ответил, не поднимая глаз от планшета:

— Все системы функционируют штатно. Часовой механизм работает... — он позволил себе тень улыбки, — как часы. Молния в секторе два. Ядовитый туман в секторе три. Огненная стена в секторе четыре. Мутанты в секторе пять. Мы уже во втором цикле.

Паттерн слишком стабилен, подумал он про себя. Слишком предсказуем. Любой трибут с достаточным интеллектом может его вычислить.

Он знал, что по крайней мере двое из них — Битти и Мелларк — были достаточно умны для этого. Собственно, на это он и рассчитывал.

— Столкновения? — спросил Сенека.

— Минимальные после первого часа. — Плутарх вызвал статистику на экран. — Шесть смертей в начале: два от Мелларка, по одному от Эвердин, Одэйра и