обсуждения в первичной парторганизации и в райкоме партии активно дискутировался в ходе предсъездовской партийной дискуссии. Окончательно порядок добровольного выхода члена КПСС из ее рядов был закреплен решениями XXVIII съезда. Для прекращения членства достаточно стало устного заявления коммуниста, на основании которого принималось решение партийного собрания первичной партийной организации. При этом если на члена партии до его заявления о выходе из КПСС было заведено персональное дело или он допустил нарушения Устава КПСС, он мог быть исключен из рядов КПСС.

Если правомочные собрания оказывалось невозможным провести, заявления о добровольном выходе из рядов КПСС рассматривали райкомы, горкомы партии. Стремление к демократизации партийной жизни, расширение самостоятельности первичного звена партии вылилось в свою противоположность. В условиях массового выхода из партии, когда многие первичные организации прекращали свое существование, а деятельность других фактически была парализована, аппарату приходилось волей-неволей вновь брать на себя функции, которых его лишили. Как бы то ни было, но пик выхода из партии как раз пришелся на следующие несколько месяцев после съезда.

Теперь перейдем к анализу качественных характеристик партии. На протяжении всей истории КПСС приоритетное внимание уделялось регулированию социально-классового состава партии, ее высших руководящих органов, к каковым относились съезд (конференция) и выборные партийные комитеты и органы партии, начиная с ЦК. При этом в партийных установках и директивах вплоть до окончательного ухода КПСС с политической арены провозглашалась приоритетность рабочего класса и в пополнении партийных рядов, и в осуществлении политики перестройки, несмотря на удручающие данные о выходе рабочих из партии, возникновение классовых рабочих организаций и акции рабочего протеста.

В период перестройки вслед за отказом от регламентации численности партии происходит отказ от жестких ограничений по социальному составу партийного пополнения. Во-первых, решение вопроса, кого и сколько следует принимать в партию, передавалось самим партийным организациям. Политбюро в июле 1989 г. предписало горкомам и райкомам партии прекратить практику регулирования приема в КПСС путем «разнарядки». Во-вторых, постановлением ставилась задача по расширению социальной базы КПСС «в условиях нарастания общественно-политической активности трудящихся»[300].

Руководство КПСС открывало дорогу в партию для «новых сил», имея в виду социальные группы, рожденные социально-экономическими преобразованиями уже в годы перестройки: арендаторов, кооператоров и лиц, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью. Непонимание руководством партии идущих процессов социального расслоения выразилось в сохранении в партийной статистической отчетности о социальном составе партии традиционного деления членов партии на рабочих (независимо от их занятости на предприятиях разных форм собственности и организационно-правовых форм), крестьян (включая выделяющихся из коллективных хозяйств фермеров и арендаторов) и служащих, в категорию которых попадали и руководители предприятий и организаций. Предпринимателей партийная отчетность не замечала[301].

Имеющаяся в нашем распоряжении партийная статистика не позволяет отследить позицию самих этих социальных групп общества по отношению к членству в партии. Публиковавшиеся в годы перестройки в журнале «Известия ЦК КПСС» статистические материалы о составе партии не содержали данных о представленности этих групп в партии. Известно, что в недрах ЦК разрабатывалось положение о первичных организациях КПСС в кооперативах, а в системе партийной учебы расширялся диапазон социального состава различных курсов подготовки кадров, особенно после объявления политики перехода к рынку. В процессе одного социологического исследования, проведенного среди выбывших и исключенных из партии в 1989 г., выяснилось, что из партии выбывают коммунисты, перешедшие на работу в кооперативы. На одном заседании в Ленинском райкоме партии Москвы заявления о выходе были обоснованы тем, что «нет времени проводить партийные собрания каждый месяц, лишь формально отчитываясь»[302].

Необходимо проследить, как эволюционировало представление руководства партии о ее традиционной социальной базе — рабочем классе. Численность и удельный вес рабочих в партийном пополнении постоянно росли (в 1952–1955 гг. доля рабочих среди вновь принятых составляла 28,3 %, в 1956–1961 гг. — 41,1 %, в 1966–1970 гг. — 52 %, в 1971–1975 гг. — 57,6 %, в 1976–1980 гг. — 59 %, в 1981–1983 гг. — 59,5 %[303]. Быстро увеличивалась численность и доля рабочих в КПСС в целом (на 1 января 1961 г. рабочих в партии было 3,1 млн человек, или 33,9 % численности КПСС; на 1 января 1971 г. — почти 5,8 млн человек, или 40,1 %; на 1 января 1981 г. — 7,6 млн человек, или 43,4 %)[304]. Партийные органы заботились в основном об увеличении численности и удельном весе в рядах партии «вообще» рабочих. Таковым считался уже любой, кто хотя бы день работал на производстве. Анализ классовых черт характера соискателя подменялся анкетным подходом.

Ситуация меняется после XXVII съезда КПСС. Поначалу сокращается удельный вес рабочих в новом партийном пополнении. Анализируя статистические данные о приеме в партию за девять месяцев 1988 г., отдел партийного строительства и кадровой работы ЦК КПСС отметил продолжение сокращения удельного веса рабочих в новом партийном пополнении. Среди принятых кандидатами в члены партии в территориальных парторганизациях они составили 51,9 %, что на 6,6 % меньше, чем за девять месяцев 1987 г. и на 7,4 % — 1986 г. В 37 территориальных партийных организациях, где раньше рабочие занимали преобладающее место в новом партийном пополнении, удельный вес их среди принятых кандидатами в члены КПСС за девять месяцев 1988 г. составил менее половины[305].

Сокращение удельного веса рабочих в новом партийном пополнении происходило неравномерно. Судя по записке отдела партийного строительства и кадровой работы ЦК КПСС, удельный вес рабочих среди принятых за девять месяцев 1988 г. в разных партийных организациях снизился на 10–22 %. А в пяти областных парторганизациях рабочих вместе с колхозниками оказалось меньше половины среди принятых кандидатами в члены партии[306]. Особенно резко к началу 1989 г. сократился прием в партию рабочих промышленности, что уже никак не вписывалось в традиционные представления о социальной базе коммунистической партии. В некоторых отраслях (авиационной, газовой, нефтеперерабатывающей и нефтехимической) он уменьшился почти наполовину[307].

Однако до 1989 г. эта тенденция заметного влияния на социальный состав КПСС не оказывала. В 1988 г. половину всех принятых в КПСС составляли еще рабочие[308]. Годом ранее в числе принятых их было 58,1 %, а в 1986 г. — 59,3 %[309]. Но в 1989 г. рабочие начинают активно покидать партию. Среди коммунистов, сдавших свои партийные документы в 1989 г., рабочих было почти 58 %, колхозников — 2,6 %, служащих — 15,6 %, пенсионеров — 22,1 %[310]. В 1990 г. из КПСС вышли 874 тыс. рабочих, или каждый шестой[311]. Например, в Карагандинской области — одном из центров шахтерского забастовочного движения в 1990 г. из партии добровольно вышли 6373 человека (около 10 % от общей численности), из них 3921 — рабочие. А принято в партию лишь 85 рабочих (в девять раз меньше, чем в 1989 г.). Ряд партийных организаций шахт за 1990 г. потеряли от 20 до 50 % своего состава[312].

Журналу