то же время все меньше уделялось внимания истинным политическим взглядам, как вступающих, так и выбывающих. Тем более не приходило в голову дать классовую оценку «нечистоплотным» действиям коммунистов. Все это открывало простор для субъективизма, самых широких толкований, оценок происходящих процессов, поощряло беспартийность.

В 1991 г. за несколько месяцев до печального финала партии Секретариат ЦК КПСС, решая вопрос о кадровой политике партии, предлагал партийным организациям «опираться в осуществлении своей политики на перспективных, компетентных и энергичных людей, способных проявить себя на руководящих постах, вести за собой людей, работать среди них, обладающих необходимыми нравственными качествами»[274]. Но достаточно ли для партии, ведущей борьбу за власть в интересах тех или иных классов общества, иметь на руководящих постах энергичных и «нравственных» людей независимо от их политических убеждений? Естественно, каждая партия заинтересована в компетентных кадрах, способных проводить политическую линию именно этой, а не другой партии. Партия, отказывающаяся рассуждать языком политической борьбы, скатывается на позиции морального авторитета. Для многих таким авторитетом могло быть что угодно, но не партия. Вопрос «зачем я тогда состою в партии?» еще более подстегивал к выходу из КПСС.

Таким образом, в середине 1989 г. прием в партию сократился уже настолько, что не покрывал число выбывающих. Но партийное руководство не выражало серьезного беспокойства по этому поводу. «Численность партийных рядов (среди взрослого населения страны члены и кандидаты в члены КПСС составляют 9,7 %) и их качественный состав, в конечном счете, позволяют партии выполнять авангардную роль в обновляющемся обществе», — говорилось в записке Комиссии ЦК КПСС по вопросам партийного строительства и кадровой политики, адресованной Политбюро 5 июля 1989 г.[275] С учетом того, что все чаще из партии выходили рабочие с немалым партийным стажем, тезис о самоочищении партии от случайных людей и карьеристов уже не выглядел убедительным. Так, по данным исследования 1190 персональных дел лиц, проживающих от Москвы до Хабаровска, исключенных из партии за 10 месяцев 1989 г., более 2/3 из них ранее партийных взысканий не имели[276].

Это было начало кризиса партии, стремительно утрачивающей свою социальную базу. В целом в середине 1989 г. руководство партии было еще достаточно оптимистически настроено в отношении наметившихся тенденций в формировании партийных рядов, которые, по его мнению, «по своим качественным характеристикам приближаются к политическим реальностям перестройки»[277].

Следующим шагом, предпринятым партийным руководством и существенно повлиявшим на изменение численности и социальный состав партии, стал отказ от института кандидатов в члены партии и обязательного представления рекомендаций при вступлении в КПСС. Это произойдет на XXVIII съезде КПСС, а за год до него руководство партии в экспериментальном порядке внесет изменения в практику прохождения кандидатского стажа.

Как известно, кандидатский стаж был установлен в 1919 г. на VIII Всероссийской конференции РКП(б). Поскольку партия являлась правящей, к ней потянулись многие, в том числе случайные люди и даже вчерашние политические противники. Кандидатский стаж стал своеобразным испытательным сроком для вступающего. В. И. Ленин никогда не отдавал приоритет количественному росту партии перед качественным. Наоборот, призывал удлинить стаж для приема кандидатов в партию. Довольно жесткие ограничения при приеме были введены, когда РКП(б) была уже правящей и единственной партией. До XVIII съезда партии (март 1939 г.) существовали дифференцированные сроки кандидатского стажа при вступлении в партию в зависимости от социальной принадлежности вступающего. Приоритетным правом пользовались рабочие. Причем рабочим В. И. Ленин считал того, кто «не меньше 10 лет своей жизни работал в крупной промышленности простым наемным рабочим и теперь работает не меньше 2–3 лет»[278].

Ужесточение приема в партию произошло в условиях нэпа, т. е. в период временного возрождения многоукладной экономики в Советской России. Как разительно отличались подходы КПСС образца конца 1980-х гг. от ленинской РКП(б)! На XXVIII съезде КПСС одновременно с провозглашением курса на многоукладную экономику делегаты ликвидировали институт кандидатов в члены партии.

На заседании Комиссии ЦК КПСС по вопросам партийного строительства и кадровой политики 3 июня 1989 г. существовавшая на протяжении десятилетий практика двойного приема в КПСС подверглась серьезной критике. «Изрядно обюрократизированный механизм приема в партию работает главным образом на соблюдение сроков оформления документов, — говорилось в одном из выступлений. — Не случайно, что отказы при вступлении в члены КПСС со стороны райкомов и горкомов партии крайне редки, они составляют лишь 0,5 % от числа рассмотренных заявлений»[279]. «Складывается впечатление, — отмечалось в другом выступлении — что сейчас в кандидаты принимают всех подавших заявления только потому, что им предстоит год испытаний, а потом, дескать, придет время — разберемся. В члены же партии принимают практически всех кандидатов только потому, что они уже прошли кандидатский стаж, не допустив за это время порочащих проступков»[280].

Несмотря на то, что уже тогда высказывались предложения отменить вообще кандидатский стаж, руководство партии решило действовать осторожно, постепенно внося изменения и опробовав их экспериментальным путем. Нужно отметить, что действовавший в тот момент Устав партии позволял полностью исключить механическое решение вопроса о приеме кандидатов в члены партии. Решение вопроса упиралось, как тогда говорили, в «человеческий фактор», в отношение и действия людей, от которых напрямую зависело принятие решений о приеме в партию. Или бороться с бюрократическими извращениями этого, в общем-то, оправдавшего себя механизма воспроизводства партийных рядов, или отказаться от него совсем, — так ставился вопрос о судьбе института кандидатов в члены партии.

Поначалу было решено избрать первый путь. Постановлением Политбюро от 21 июля 1989 г. «О работе партийных организаций по укреплению своих рядов и обновлению состава КПСС в условиях углубления перестройки и политической реформы» были приняты предложения Красноярского крайкома, Витебского, Воронежского, Горьковского, Джамбулского, Ивановского, Мордовского, Ташкентского, Читинского обкомов партии о предоставлении первичным парторганизациям данных регионов права окончательного решения вопросов о приеме в кандидаты, выбытии или исключении из кандидатов в члены КПСС без последующего утверждения райкомом, горкомом партии.

В результате в одной только Ташкентской областной парторганизации, участнице эксперимента, в I квартале 1990 г. кандидатами в члены КПСС было принято почти на 60 % больше, чем в IV квартале 1989 г. Вместе с тем в результате эксперимента в Ташкентской области снизился прием в партию в производственных коллективах. Четвертая часть принятых в партию была представлена работниками образования, пятая — госучреждений, и лишь каждый шестой трудился в промышленности. Сравнительный анализ качественного состава принятых кандидатами в члены КПСС за шесть месяцев эксперимента и за аналогичный период 1988–1989 гг. показал: доля рабочих уменьшилась с 55 до 18,5 %, колхозников — с 9,7 до 6,1 %, комсомольцев — с 52 до 28 %, женщин — с 25,6 до 14,7 %. К середине 1990 г. рабочие составили 27,6 % численности областной партийной организации