Вот почему посыпались многочисленные предложения закрепить вновь за горкомами и райкомами право отмены решений первичных парторганизаций по приему в КПСС, обязать их принимать меры по совершенствованию качественного состава и укреплению партийных рядов, закрепив эти функции в новом Уставе партии. Таким образом, расширение прав первичных организаций в деле приема в партию могло дать однократный численный эффект, но с качественной стороны размывало социальный состав, а следовательно, могло привносить интересы, тщательно маскируемые и расходящиеся с программными установками партии.

После вступления в силу Устава партии, принятого XXVIII съездом КПСС в июле 1990 г., прием кандидатов в члены КПСС был прекращен. Вопросы о приеме в партию окончательно перешли к первичной организации. Первичные организации могли устанавливать для вступающих испытательный срок и требовать поручительства членов партии. А партийные комитеты по сути превратились в учетные органы, следящие за правильностью оформления документов. При этом случаи выхода из партии во многих партийных комитетах не анализировались и не получали оценки, заявления по этому вопросу рассматривались в первичных парторганизациях, райкомах и горкомах партии нередко в отсутствие заявителя, формально, без выяснения истинных причин, побудивших людей на такой поступок. Старший научный сотрудник Академии общественных наук при ЦК КПСС Н. А. Куртиков рассказывал на совещании в отделе ЦК КПСС по работе с общественно-политическими организациями 31 августа 1990 г.: «На шахте „Центральная“ было 1000 коммунистов, осталось 750. Спрашиваю: где анализ, каковы причины, мотивы выхода? Отвечают: у нас такого анализа нет. В райкоме спрашиваю — нет, в обкоме спрашиваю — тоже нет. Становится просто непонятно, как же мы хотим выработать какие-то меры, если у нас нет глубокого научного анализа причин выхода из КПСС? А ведь за этим колоссальнейшая проблема — социальная база партии. Уходят в основном рабочие»[282].

Суть другой вводившейся демократической меры — предварительное обсуждение заявлений о желании вступить в члены КПСС на собраниях в трудовых коллективах, т. е. совместно с беспартийными. Это решение Политбюро преподносилось как последовательная реализация установок XIX Всесоюзной партийной конференции на демократизацию процесса приема в КПСС, повышение роли трудового коллектива.

Надо отметить, что практика приглашения беспартийных на открытые партийные собрания уже существовала, как и прием в партию на них. Теперь же акцент смещался с партийного собрания, пусть даже и открытого, на собрание трудового коллектива, хотя и не наделяемого правом принятия в члены партии. Зачастую обсуждение кандидатур вступавших на собраниях трудовых коллективов дублировало открытые партсобрания, где те же кандидатуры обсуждались повторно, практически с тем же контингентом участников.

На заседании Комиссии ЦК КПСС по вопросам партийного строительства и кадровой политики 3 июня 1989 г., на котором рассматривалась эта идея, второй секретарь ЦК Компартии Казахстана М. С. Мендыбаев рассказал об эксперименте в Алма-Атинской области. Заявления о приеме в партию принимались у всех желающих. В коллективах объявлялось: кто хочет вступить в партию, подавайте заявления. Парткомы собирали заявления, составляли списки желающих и вывешивали их для всеобщего ознакомления. Через два дня списки сокращались, как правило, наполовину. Дело в том, что члены коллектива высказывали свое отрицательное мнение о многих из тех, кто подал заявление. М. С. Мендыбаев призывал партийные комитеты считаться с такими новыми формированиями на предприятиях, как советы трудового коллектива[283].

Доказывалось, что, во-первых, эта мера сама по себе демократическая, сближающая партийные организации с массой беспартийных. Во-вторых, позволит уже на самых первых ступенях отборочного процесса отсеять случайных людей, выявить достоинства и недостатки каждого кандидата. В-третьих, для беспартийной массы, для коллектива такая практика покажет, что в партию идут лучшие люди из трудовых коллективов.

С точки зрения теории и практики партийного строительства это был полный разрыв с марксизмом, выражением анархо-синдикалистского уклона в партии, ведущего к отказу от руководства коммунистической партии беспартийной массой трудящихся. Напрямую об этом тогда не говорилось, но, зная опыт борьбы партии со всевозможными анархо-синдикалистскими уклонами, можно было предвидеть вопросы: а не окажется ли партия на поводу у беспартийной массы? Как сочетать строгий партийный подход с повседневными, зачастую сиюминутными интересами трудовых коллективов? Не окажутся ли партийные организации в зависимости от далеких от политики советов трудовых коллективов не только в вопросах о приеме в партию? Как поставить заслон среди «всех желающих» вступить в правящую партию людям, далеким от коммунистических взглядов? И наоборот, сможет ли коллектив выдвинуть убежденных коммунистов?

Практика развития выборных и рыночных начал на предприятиях в годы перестройки свидетельствовала о преобладании потребительских устремлений, замкнутости работников на интересах собственного коллектива. На это указывают и распространившиеся факты несвоевременной и неполной уплаты членских взносов, особенно в регионах, славящихся высокими заработками работников нефтегазового комплекса. Например, в 1988 г. из 65,7 тыс. руб., что не доплатили в партийный бюджет области 6867 коммунистов, 57 тыс. руб. долга приходилось на 6092 человека, проживавших на территории нефтеносного Ханты-Мансийского автономного округа[284].

Интересы правящей партии могли оказаться незначительными перед непосредственными и повседневными интересами, перед проявлениями группового эгоизма. Например, самой распространенной формой департизации предприятий в Кемеровской области стало принятие конференциями трудовых коллективов решений о выводе партийной организации за пределы территории предприятия. Такие решения были приняты еще 26 июня 1990 г. на шахте «Тырганская» НПО «Прокопьевскгидроуголь» и — в августе 1990 г. — на Юргинском машиностроительном заводе, на шахте «Капитальная» города Осинники и на других предприятиях[285].

Уже к концу 1989 г. стала заметной тенденция увеличения числа отказов кандидатам в члены КПСС при приеме в партию. За четыре года и девять месяцев 1989 г. такой отказ получили 127,3 тыс. человек[286]. Предоставленные беспартийным возможности могли использоваться для устранения неугодных коммунистов, сведения счетов. Об этой тенденции писал журнал «Известия ЦК КПСС», опираясь на данные социологического исследования. 26 % опрошенных рядовых коммунистов считали, что появилось отчуждение в трудовых коллективах. 3 % были убеждены, что их начинают «прижимать». В то время как 12 % исключенных (вышедших) из КПСС считали, что в их коллективах коммунистов «не жалуют» («прижимают», не доверяют)[287].

Отдел партийного строительства и кадровой работы ЦК КПСС, анализируя изменения в составе партии в 1989 г., обратил внимание на факты гонений против коммунистов, необоснованных увольнений их с работы. Число таких случаев в целом по КПСС возросло почти до 1000. Отдел партийного строительства ЦК КПСС был вынужден признать: факты гонений разбирались, меры принимались, но уже после сдачи партийных документов. Происходило это при попустительстве первичных партийных организаций[288].

Все чаще с партией порывают руководители предприятий, что еще больше подталкивает трудовые коллективы к массовому выходу из КПСС. В городе Нижневартовске (Тюменская область), к примеру, из числа первых руководителей предприятий и организаций добровольно сдали партийные билеты в 1990 г. 37 человек (в