лежащих поверх металлической скобы, — тебе придётся найти того, кто не оборвёт своё чувство, увидев мои глаза. Кто не дрогнет от прикосновения.

Я не верю, что он найдёт такого. Даже если притащит сюда кого-то с сияющими глазами и открытым сердцем, достаточно будет одного моего взгляда, одного моего шага вперёд и всё свернётся внутрь инстинктивно. Страх всегда сильнее, потому что он древнее. Он глубже в человеке, чем счастье. Счастье хрупкое, его можно задавить даже тенью. А я — не тень. Я сама тьма, если верить тем, кто хоть однажды стоят передо мной.

Я прищуриваюсь. Смотрю на него внимательнее.

— Зачем ты вообще спрашиваешь это? Придумываешь новую пытку? Хочешь проверить, что будет, если накормить меня чем-то светлым? Надеешься, что из-за этого я вдруг… заплачу?

Он не отвечает. Не опровергает. И этого достаточно.

— Вот оно как, — выдыхаю, почти усмехаясь. — Думаешь, радость пробьёт лёд лучше боли? Что если меня тронет не страх, а… радость — появится та самая чудесная слеза, которую ты так хочешь выдавить?

Он поднимает на меня глаза:

— На это было бы глупо надеяться.

Откидываюсь в кресле, насколько позволяют оковы. Металл тянет за запястье, хрустит где-то в сочленении.

— Кстати, — бросаю будто между прочим, — слухи о твоей свадьбе с принцессой Элмора дошли даже до этих стен.

Он замирает. На долю секунды.

— Кажется, у людей принято поздравлять в таких случаях, да? — Я приподнимаю подбородок. — Что ж. Поздравляю, принц.

Молчание.

— Надеюсь, от своей жены ты получишь больше тепла и сердца, чем можешь найти во мне.

Смотрю на него. Его реакция почти незаметна, но я вижу: пальцы на ремне напряглись, челюсть чуть сжалась. Даже такой короткий выпад способен выбить его из привычной роли. Не любит, когда о нём знают больше, чем положено.

— Спасибо за поздравление, эрида, — отвечает ровно, голос твёрдый, будто чуть ироничный. — Я тоже надеюсь, что однажды ты сможешь сказать это с настоящим чувством. Если вообще сможешь.

Он моргает, будто этим движением собирает себя обратно. Плечи выпрямляются, в лице снова проступает привычная жёсткость.

— Ты получила свою пищу, как я и обещал. Дальше всё продолжится, как было.

Я не отвечаю. Только наблюдаю, как он разворачивается и идёт к двери теми же выверенными, тихими шагами, что и всегда, когда хочет скрыть что-то за контролем.

Принц хочет, чтобы все продолжилось, как было.

И будет.

Только он не понимает, что с каждой такой паузой, с каждым его взглядом в сторону, я узнаю о нём не меньше, чем он узнает обо мне.

Глава 14

Каин

Потолок в зале Совета уходит вверх, серый свод пересекают ребристые балки. Свет ламп падает неровно, выхватывает лица собравшихся. Сегодня здесь особенно людно, такого количества гостей в зале Совета не бывает почти никогда. Окна закрыты тяжёлыми занавесями, в воздухе держится сухой запах глины, кожи и старого дерева. Вдоль длинного стола сидят те, на чьих решениях держится Веларрон.

Валден — главный советник, сидит первым у входа: худощавый, с острыми скулами, впалыми щеками и длинными, костлявыми пальцами, одет в зелёный камзол с серебристыми акцентами. Его глаза скользят поверх лиц, а чёрные с сединой волосы аккуратно уложены, открывая высокий морщинистый лоб.

Дальше — Лисария, казначей и секретарь Совета. Одета в строгий серый жакет, тёмные волосы затянуты на затылке. Перед ней на столе стопка листов, в руке перо, которым она готова фиксировать каждое слово.

Дальше по столу — Рояна, советница по внешней политике. Она отвечает за переговоры с другими домами, границы, мирные договоры и всё, что начинается с чужого герба на печати. Женщина чуть старше меня, она невысокая, крепкая, светлые волосы едва касаются плеч; лицо загорелое, взгляд цепкий.

Я сижу в дальнем конце, в кресле, что называют троном, хотя официально он принадлежит отцу. Руки на подлокотниках, спина прямая — чувствую на себе каждый взгляд, но не позволяю себе даже малейшего движения.

Рядом со мной Нейвард. Формально он мой дядя, брат матери и отец Теодена. Но для меня же он стал тем, кто заменил мне отца и единственный человек в этом зале, чей совет я принимаю без опаски. Его русые волнистые волосы едва тронуты сединой и почти всегда убраны за уши. Черты лица строгие, но не жёсткие, усталость выдает только лёгкая тень под глазами.

В ожидании слышу скрип двери. Один из молодых стражников открывает её, и в зал входит Наэль. Она проходит уверенно, даже слишком быстро для этого мрачного зала, оглядывает собравшихся прямым, цепким взглядом. На ней платье глубокого небесного цвета, волосы аккуратно убраны лентой, в ушах серьги, похожие на капли расплавленного серебра.

— Переходим к делу, — начинаю, когда принцесса усаживается за стол напротив меня. — Сегодня ночью сгорел корабль Её Высочества — Наэль Вайрон. Причал, стража и склад остались целы, но судно выгорело без возможности восстановления.

— Это удар по репутации, — произносит Нейвард прищурив глаза. — Элмор прибыл к нам за союзом, а мы встречаем их пожаром. Если это случайность, то плохо. Если нет… ещё хуже.

— Случайностью здесь не пахнет, — перебивает Рояна, взгляд острый, как клинок. — Сожгли быстро и чисто, значит, работали те, кто знает наши дозоры и патрули. Либо кто-то из Веларрона решил помешать союзу, либо люди Майрисы подошли слишком близко к нашим стенам.

— И смогли уйти, — тихо добавляет Нейвард, поддаваясь вперёд. — Если это Терион, значит, у нас дыра в охране. Если это свои — значит, кто-то играет против вас, Ваше Высочество.

Я слушаю их, не перебиваю. В первом случае всё проще простого: если это люди Майрисы, если враг пришёл извне, то найдем виновного, устроим показательный допрос, снимем головы. А вот если это свои… Значит, у нас дыра не на границе, а здесь, под самым носом. Придётся подозревать каждого, смотреть в глаза не врагу, а человеку за соседним столом.

Даю поручение Нейварду заняться этим делом. Пусть проверяет списки, опрашивает дозорных, ищет любые разногласия между донесениями. Я ему верю и только ему могу поручить такое расследование. Лисарию прошу заняться компенсацией для Элморской делегации. Она разбирается в цифрах лучше всех в этом зале и знает, как уладить ущерб так, чтобы и союз сохранить, и не дать повода для лишних слухов. Рояне же поручаю усилить охрану. Валден, конечно, же бесится. Я вижу,