кивая коротко. — Я подожду возвращения короля. Если нужно, могу оставить вино у себя, чтобы не затерялось среди других даров. Ты сам скажешь, когда лучше встретиться, как только он появится.

Я едва заметно выдыхаю, будто отпускаю не только напряжение, но и лишние слова, которые не должны были бы прозвучать. Не уверен, сколько ещё выдержу таких расспросов, если Наэль решит копнуть глубже.

— И ещё, на счет нашего союза…

— Наэль, — перебиваю быстро, не позволяя ей закончить фразу, — я обязательно дам тебе ответ. Но чуть позже. Сейчас слишком много всего, что требует моего личного участия. Как только все решу, ты узнаешь первой.

Она застывает на секунду, как всегда, когда не получает нужного ответа. Смотрит внимательно, почти изучающе, будто пытается уловить намёк на настоящую причину моего уклонения. А я не могу сказать ей, что сейчас каждое решение проходит через чёртов Совет, и о самоуправстве не может быть речи, особенно когда речь идёт о союзе между государствами.

— Я понимаю, — отвечает коротко отступая. — Мне не нужны лишние обещания, Каин. Я дождусь решения, но помни, слишком долго тянуть тоже нельзя. Просто дай знать, когда будешь готов.

Она чуть улыбается — спокойнее, чем прежде, но за этой улыбкой скрыта и усталость, и какая-то едва заметная тревога.

— Спасибо, что поняла, Наэль. И за вино, и за терпение. Сейчас у меня есть дела, которые нужно закончить. Но вечером… мы ужинаем вместе.

— Конечно, — соглашается она, едва заметно улыбаясь. — Жду вечера, Каин. Буду готова к ужину в любое время, когда скажешь. И… если потребуется помощь по делам двора, просто дай знать.

Наэль задерживается, будто хочет добавить что-то ещё, но вместо этого опускает взгляд на мою руку, где пальце поблескивает серебряное кольцо с чёрным камнем.

— Мне приятно видеть, что ты носишь мой подарок, Каин.

Я чуть поворачиваю ладонь, словно оцениваю кольцо на свету.

— В Элморе работают удивительные мастера, — отвечаю не сразу, давая себе пару секунд подумать, как увести разговор от личного к безобидному. — И выбор был правильный: этот камень подошёл лучше других.

Наэль улыбается чуть шире, и на миг кажется, что напряжение между нами растворяется. Её взгляд скользит по моим пальцам, потом снова поднимается ко мне, в нём появляется та самая тёплая нотка, которую она обычно прячет за деловым тоном.

— Я рада, что тебе по-настоящему нравится, — говорит она мягко. — Для меня это тоже не просто украшение. Пусть приносит удачу, Каин. Особенно сейчас, когда она нам обоим не помешает.

Смотрю, как она поправляет ленту — тот же жест, что у десятилетней девочки, только сейчас в нём нет наивности. Думаю о лжи, которой оброс наш союз. Она просит доверять, а я на каждый её вопрос выдаю полуправду, лавирую между словом и молчанием, держу дистанцию, потому что иначе проиграю всё сразу: и трон, и безопасность, и себя.

Наэль отступает на шаг, возвращает себе привычную деловитость, будто только что не было никакой личной ноты. Платье скользит по полу, когда она разворачивается. Смотрю ей вслед, позволяя себе на миг задержаться в этом разрыве между долгом и личным выбором. Сегодня вечером снова буду слушать осторожные вопросы, взвешенные фразы, видеть, как в её синих глазах мелькает расчёт. Все идёт своим чередом и только я один знаю, насколько шатко всё, что она сейчас принимает за прочный союз.

Глава 12

Селина

Стою под струей горячей воды. По полу разливается пар, но на коже ни капли тепла. Чувствую, как в меня утыкается взгляд стражника. Он высокий, плечи широкие, в тёмном мундире без знаков отличия. Волосы светлые, коротко острижены, на подбородке небрежная щетина. Стоит у двери — неподвижно, как часть стены, только глаза неотрывно следят за каждым моим движением, будто опасается, что я выпрыгну из ванны, сорву цепь со стены и перебью всех, кто попадется под руку.

Неудивительно, что он так напряжен — моё тело почти полностью затянуто инеем, и сейчас этот вид открыт ему во всей красе. Лёд проступает серебристой коркой на ключицах, талии, бёдрах, будто я вырезана из обледеневшего камня. Пальцы на руках едва шевелятся, суставы скованы так, что движения даются с усилием. Даже горячая вода не может пробить этот слой льда, который держится внутри, как живое, упёртое существо.

Вдыхаю страх стражника, он густой, вязкий, тянется ко мне. Я могла бы вцепиться в него прямо сейчас, всего один рывок и он обмяк бы, а я на минуту перестала бы мёрзнуть. Но цепь тянет к стене, не даёт даже сделать этот шаг. И, впрочем, я не собираюсь сейчас строить из себя голодного зверя, жадно рвущегося к теплу. Опускаю взгляд, пропуская мимо то, что могло бы стать охотой, и просто позволяю воде падать на плечи.

Поворачиваю кран и заворачиваюсь в полотенце, капли медленно стекают по спине. Стражник будто дожидался этого момента, решается подойти ближе. Он берёт меня за запястье и снимает оковы, металл со звоном падает на пол. Тут же подает мне аккуратно сложенную одежду: чёрная рубаха, тёмные штаны, высокие сапоги, с кучей завязок, сверху ремень. Всё чужое, всё пахнет не мной.

— Его Высочество приказал, чтобы ты оделась в это, — бормочет он, избегая смотреть мне в глаза.

Скольжу по одежде взглядом, медленно, оценивающе, почти с усталой злостью.

— Я не буду надевать человеческое тряпье. Где моя одежда? — спрашиваю, хотя понимаю: моя броня теперь бесполезна. Она вся в крови, с разорванными ремнями, прорвана крюками в нескольких местах. Но всё равно я бы предпочла надеть хотя бы остатки этой брони, чем то, что он подсовывает мне сейчас.

Гляжу на стражника, не отводя взгляда. Он медлит, видно, что пытается подобрать слова, чтобы не нарваться на мое раздражение.

— Её… её пока нельзя вернуть, — произносит он, наконец, стараясь говорить ровно. — Его Высочество распорядился, чтобы ты переоделась.

Чувствую, как внутри всё сжимается в холодную пружину. Отрезают всё, что было, даже эти вещи, будто стирают меня до чистой доски.

— Тогда я останусь в полотенце, — бросаю, перехватывая ткань на груди.

Стражник смотрит на меня так, будто не знает, что страшнее — спорить со мной или потом объяснять принцу, почему я хожу полуголая. Пальцы у него дёргаются, будто он хочет силой сунуть мне одежду, но так и не решается. Я