людей на этой картине, совсем молодые, тонкие, имели напряженное выражение, словно…

— Кажется, они чего-то боятся, — заметила Авис. — Или нет, это не страх, скорее усталость и тревога.

«Семейство Энкомино, Дари и Кания, после рождения первенца Хаго Энкомино, 1618 год, окрестности поселения Клод, Северный окаём Серпа Корон. Автор — живописец Фики Лоодин, уроженец поселения Клод, 1579–1638 гг.» прочитала Элин. Жаль, что лица младенца не видно, подумала она. Интересно, какой была его судьба?

Она ещё немного постояла у картины, и двинулась дальше. Авис пока что молчала, и Элин решила, что просто продолжит гулять по залам, и пытаться понять что-то самостоятельно. Впрочем, никакого понимания пока что не возникало. Люди… Элин тяжело вздохнула. Она уже довольно давно жила среди людей в человеческом облике, и, следует признать, большого восторга от этого не испытывала. Какое тесное, неуклюжее, неизменное тело, думала она. Очень несвободная раса. В этом теле приходится задумываться о реализации самых обычных вещей, мало того, эта реализация трудозатратна и частенько сопряжена с неудобствами и с нормами человеческой морали. Глупо. Нерационально. Примитивно, в конце концов.

— Когда обстоятельства изменятся, ты уйдёшь, — заметила Авис. — Мне очень жаль, что ты вынуждена быть тем, кем являешься сейчас.

«Я потерплю, — Элин улыбнулась. — Ради знаний и понимания мира можно выдержать и не такое. К тому же они славные, и им нужна моя помощь. Зивы на протяжении множества итераций следили за ними, и лишь мне улыбнулась удача подойти настолько близко. Я ценю это».

— Благородно, — сказала Авис. — Вы сильные личности, Элин.

— Спасибо, — шепнула Элин в ответ. — За то, что ты поняла.

В следующем зале находились портреты более позднего периода, которые выглядели богаче и помпезнее, чем предыдущие. Элин разглядывала их с интересом — ей понравились костюмы. Это было действительно красиво — яркие цвета, преимущественно тёплых оттенков, роскошные интерьеры, вычурная мебель. Элин обратила внимание на то, что пейзажи стали попадаться реже, они словно бы отошли на второй план — а ведь в предыдущем зале было несколько портретов именно на фоне пейзажей.

— Вероятно, причина в том, что они стали богаче, — предположила Авис. — Это, думаю, легко можно будет проверить. Хотя картины говорят сами за себя. Одни только рамы чего стоят.

«Роскошные рамы, — согласилась Элин. — Дерево, резьба, позолота, и… ого! Это та самая смальта! Та же, что у нас в стенах».

— А ведь верно, — согласилась Авис. — Вернись ненадолго в предыдущий зал, пожалуйста, и сравни эти две детали.

«Мне нужно найти смальту? — спросила Элин. — Или что-то ещё?»

— Да, смальту. Но не в рамах, а на самих картинах, — ответила Авис. — Я уже поняла, в чём дело, но ты должна убедиться сама.

Элин прошла обратно, и, глянув на картины ещё раз, поняла, о чём говорила Авис. Да, украшения тут тоже присутствовали — но они были не в рамах. Эти украшения были на людях. Тяжелые подвески, серьги, вставки в накладках на рукава…

«Похоже на то, что мы сделали, когда шли сюда, — подумала Элин. — Те украшения с камнями, которые есть у рыжего и у меня. Помолвочные. Ну, те, которые на самом деле блоки синтеза».

— Это наша ошибка, — заметила Авис. — Вы не аристократы, вы не имеете права носить подобные вещи. Хорошо, что вы не успели их нигде показать.

«Получается, это предметы для отслеживания? — удивилась Элин. — Но зачем они аристократическим семьям, за кем они следили, и где они их взяли? Неужели сделали сами?»

— Надеюсь, мы выясним этот вопрос в ближайшее время, — сказала Авис. — Переходи дальше, в следующий зал.

* * *

Здесь тоже хватало и позолоты, и резьбы, но картины стали выглядеть более сдержанно, возвышенно, изящно. У некоторых из них Элин останавливалась, чтобы рассмотреть внимательно, и вскоре поняла, что её привлекло. Пейзажи вернулись, и, благодаря улучшившейся технике живописи, стали читаться намного отчетливее, чем на более ранних работах. Перед одной из этих картин Элин остановилась, а затем удивленно произнесла вслух:

— Ну надо же! Неужели он сохранился?

Авис поняла её мгновенно.

— Этот тот же одноэтажный дом, — сказала она уверенно. — И то же самое место. Вот только лес изменился, по всей видимости, существует некая периодичность обновления деревьев. Не говори вслух, пожалуйста, ты привлекаешь внимание.

«Извини, — про себя произнесла Элин. — Просто я удивилась».

— Немудрено, — ответила Авис. — Мало того, сюжет картины совпадает с той, чтобы была написана более двухсот пятидесяти лет назад. Здесь тоже пара с младенцем, Элин. Но люди уже другие, и художник, разумеется, тоже другой.

«И семья совсем другая, ну, то есть род. А вот пейзаж тот же, и домик тоже. Удивительно, — Элин огляделась. — Авис, вон та картина… на противоположной стене, в углу. Это то же место?»

— Да, — ответила Авис. — И тот же самый сюжет.

«Странно. Они ездили на север и рожали там детей? — удивилась Элин. — Но зачем? Какой-то обычай?»

— У меня есть предположение, — ответила Авис. — Скорее всего, это может быть связано с понижением бактериальной и вирусной нагрузки, и с более высокой долей выживших младенцев. Не хватает данных. К сожалению, я не могу получить доступ к ряду исходников, которые нужны для анализа. Мне потребуется дополнительная информация.

«Скажи, что нужно, я попробую собрать, — сказала Элин. — Давай поближе рассмотрим этот домик? Мне любопытно».

— Конечно, — ответила Авис. — Рассмотри. А потом нужно будет пройти через эти залы ещё раз, и обратить внимание на глаза на тех портретах, где их можно хорошо разглядеть. Думаю, это тоже важная деталь.

* * *

— Если он и просматривает на чём-то то, что попадает на камеры, в кабинете он это нечто не хранит. Скорее всего, носит с собой, — Ит сидел за столом, перед ним стояла чашка с чаем и вазочка с конфетами. — Либо, что тоже возможно, у него нет техники для отслеживания, и это делает кто-то другой. Кто-то, о ком мы пока ничего не знаем.

— Вот даже как, — заметила Бао. — Значит, ты ничего не нашел?

— Ну почему же, — улыбнулся Ит. — Кое-что нашёл. Например, в сейфе был отчет о тотальном разрушении тела Копуса, и подмене этого тела на манекен, который