Вскоре ажурная дверь распахнулась, и на улицу вышел сперва святитель, одетый в зеленые одежды с белой каймой, а следом за ним четверо мужчин, которые несли на плечах последнее пристанище погибшего Копуса — скромного вида прямоугольный гроб, сделанный из серого дерева. Ит присмотрелся, и понял, что гроб собран из старых, посеревших от времени досок, выглядевших ветхими и непрочными. Странно.

— Хороший гроб, — одобрил кто-то. — Сразу хрустнет, не нужно будет доливать потом.

Скрипач недоумевающее посмотрел на Ита, тот пожал плечами.

— Хороший, хороший, — согласился другой голос, на этот раз женский. — Не новьё. Как миленький подломится.

— Не понял, — шепнул Скрипач.

— Значит, позже поймем, — беззвучно ответил Ит.

Скрипач кивнул.

Служитель в это время вышел вперед, а гроб установили на длинную лавку, которую тоже вынесли из храма. Последней появилась вдова, одетая в темно-синее платье, в шляпку с вуалью, и с белой накидкой на плечах. Служитель поднял руки, призывая к тишине, вскоре люди на площади замолчали, и служитель начал свою речь.

— Близкие и далекие, свои и чужие, знакомые и незнакомые! Сегодня мы пришли попрощаться с нашим другом, достойным приёмным сыном нашей общины, славным мужем и достойным работником — Копусом. Склоните головы ваши пред ушедшим.

Прислужники, до того несшие гроб, сняли с него крышку, а толпа, как по команде, поклонилась, но выпрямились все очень быстро, потому что каждому было любопытно, что же там такое, в гробу. А в гробу не обнаружилось ничего интересного. Большую часть его содержимого покрывали живые и бумажные цветы, а вместо лица покойного все увидели маску, отлитую то ли из белого воска, то ли вовсе из парафина. Просто белое лицо, принадлежащее ни пойми кому.

— Тю, — разочарованно сказал кто-то. — А я-то думал. Даже не раскрасили.

— И правильно, — решительно сказала женщина, которая до того говорила, что пялиться нехорошо. — Лучше так, чем настоящего лепить.

— Копус стал нашим братом уже в зрелости, — продолжал святитель. — Всем вам известно, что он был человеком с непростой судьбой, и прошел через многие невзгоды и тяжёлые испытания.

— Ага, когда его брат рехнулся, и сумел пропить всё, что у них было, — хмыкнул кто-то.

— Копус, наследник древнего аристократического рода, проявил себя с лучшей стороны. Когда с его семьей приключилась беда, он не опустил руки, а продолжал бороться, — с чувством говорил святитель. — Он обосновался в нашей общине, женился на прекрасной женщине, и все оставшиеся годы работал, не покладая рук, на благо нашего общего дела…

— Чтобы с голоду не подохнуть, — подсказал тот же голос. — Аристократ, ага. За лошадьми у Ганьи денники подбивал, да с метлой бегал там и сям. Хорошо устроился.

Ит посмотрел на говорившего — это был крупный, седовласый мужчина, со скептическим выражением на тяжёлом, обрюзгшем лице. Одет мужчина был неплохо, по местным меркам. Не зажиточен, но и не бедствует.

— А вы чего же, выходит дело, знали покойного Копуса? — спросил Ит.

— Знал, а как же, — подтвердил мужчина. — Вы из газеты, что ли? Видел вас на площадке, когда вы Мирту на фотоаппарат снимали.

— Верно, — похвалил его наблюдательность Ит. — Но Мирта нам не сказала, что Копус был аристократ. А оно вон как, получается.

— Ну а как, вот так, — покивал мужчина. — Из разорившихся он был, Копус. В Контортусе жил, в спирали, а оказался у нас, в деревне. А теперь вон и вовсе… эх… жаль мне его, — добавил мужчина, тяжело вздохнув. — Он хороший был, Копус. Умный. Книжки читал разные, знал многое. И не злой, как Саулс. Тот зыркнет, и кровь в жилах стынет, а этот нет, со всеми ровно говорил, с душой. Глаза, конечно, у него как у этих всех были, а так — наш мужик. С пониманием.

— Глаза? — переспросил Ит.

— Ну, с искрой, — ответил мужчина с легким недоумением. — Он же аристократ был, у них у всех такие. Ты чего, парень, не расслышал, что ли?

— Простите, отвлекся, — ответил Ит. Прислужники как раз в этот момент подняли крышку, и водрузили её обратно, на гроб. — Да, я понял. Глаза, как у этих, а характер хороший, значит.

— Вот да, верно. Хороший характер. Ну, всё, сейчас понесут, — мужчина снова вздохнул. — На кладбище-то пойдёте?

— Пойдем, конечно, — кивнул Ит. — У нас от газеты задание, про всё написать. Так что пойдём.

— И правильно. Вы напишите про него, про Копуса, — посоветовал мужчина. — Добрая память лишней никогда не будет.

* * *

На кладбище ситуация с гробом прояснилась, и Ит обругал себя за недогадливость. Местных хоронили по обычаю, согласно которому могила, расположенная в закрытом склепе, либо закидывалась камнями, либо заливалась цементом. Вода, понял Ит. Если бы тут хоронили иначе, во время больших приливов все кладбища просто уплыли бы. Кремация тут тоже существует, вспомнил он, но далеко не все могут её себе позволить. Это дорого. А гроб, по задумке тех, кто изобрел этот обычай, должен сломаться сразу, чтобы не образовывать воздушный пузырь в могиле. Беспощадная логика, но в местных условиях эта схема работает.

— Как думаешь, там настоящий Копус, в этом гробу? — спросил Скрипач, когда они шли следом за толпой в направлении деревенского кладбища, расположенного за небольшой рощей, вдали от берега.

— Думаю, нет, — покачал головой Ит. — Судя по тому, что мы видели, они отдали вдове что-то другое. Фальшивку, скорее всего. Что думаешь на счёт глаз?

— Нужно проверить, — Скрипач задумался.

— Вот именно, — подтвердил Ит. — Это действительно нужно проверить, потому что Салус здесь находится не только из-за чаек, как мне теперь кажется. И не только из-за того, что случилось с телом.

— Но из-за чего тогда? — спросил Скрипач.

— Это нам и предстоит узнать, — ответил Ит.

Глава 7

Аристократический взгляд

7

Аристократический взгляд

Музей по утреннему времени был практически безлюден, лишь в отдалении звучал негромко и размеренно монотонный голос экскурсовода, что-то рассказывавший группе молчаливых сонных подростков. Мимо этой группы Элин прошла несколько минут назад. Судя по выражениям лиц подростков, музей был вовсе не тем местом, где им сейчас хотелось находиться. Элин прислушалась.