Честно говоря, в самый первый день на чужой планете мы не вели никаких плановых исследований. Мы бегали, как очумелые! Светлана носилась по опушке, хватая всё подряд — листья, «надувную» траву, какие-то блестящие шишки…

Примчались к «городу», но так и не нашли «городских ворот». Поскакали к инопланетному кораблю… Долго бродили по его палубам, хватали непонятные диковины, силясь хоть что-нибудь понять, но разумели лишь одно — штурмом, лихим кавалерийским наскоком ничего мы не добьемся. Нужна долгая, планомерная осада.

А уж что мы ощущали… Ну, за других не скажу, а я чувствовал что-то вроде сильнейшего когнитивного диссонанса. Слишком быстро всё происходило! Еще на той неделе нас притягивала Земля, мы вместе весело шагали по ее просторам, а ныне топчем почву иного мира. И как это совместить в сознании или в душе? Вот если бы полет длился… ну-у, не пять лет, конечно… ну, хотя бы пять месяцев, чтобы привыкнуть к космосу, освоиться как-то, осознать, что корабль — это крошечная пылинка в звездной бездне! А тут…

Ра-аз… Два-а… А на счет «три» ты уже в другой системе!

Вот поэтому всё и выглядело… не по-настоящему, что ли, больше всего походя на розыгрыш. Так и ждешь, когда же Инна или Рита выглянет из зарослей, да затянет со счастливой улыбкой: «Сюрпри-и-из!»

Инерция ожидания…

…Заночевали мы в модуле, а сна ни в одном глазу. Спать в скафандрах весьма неудобно, можно лишь забыться ненадолго, но даже дрёме мешала чужая биосфера. Рёв и клёкот за бортом звучали настолько яростно, с таким первобытным исступлением, что делалось, мягко говоря, очень неуютно. Мы ёжились, ожидая, что местные чудища вот-вот повалят «Эос» и примутся выковыривать нас, как шпроты из банки.

Лично я уснул под утро. Отрубился, может, часа на два. И чуть ли не сразу раздался жестокий и бодрый командирский голос:

— Подъём!

— Приве-ет! — звенел радостный голос Шарлотты, вырываясь из рации. — Как вы там? Всё в порядке?

— В полнейшем! — ответила Юля, наклоняясь к микрофону и буквально задыхаясь обилием впечатлений. — Тут столько всего, Шарли! Мы, как Али-баба в пещере с сокровищами — не знаем, за что хвататься! Тут и лес, и зверья полно, и корабли… Ну, всё!

— Вы, там, заканчивайте скорее! — приглушенно донесся голос Питера. — Нам же тоже хочется!

— Сейчас выходим к городу, — проинформировал «небожителей» Почтарь. — Что найдем, не знаю, но, в любом случае, вечером — взлёт! Постараемся найти… как бы это сказать… Ну, жилплощадь, что ли. А вы там готовьте всё оборудование для станции! Не будем же мы вечно мотаться с земли на небо! Ну, не совсем с земли…

— Да мы поняли, поняли! — отозвались небеса. — Прямо сейчас займемся! Ну, давайте! До связи!

— Ага… — прокряхтел Павел, освобождая откидное сиденье, и сказал мужественным голосом. — Готовимся к выходу.

— Есть, товарищ полковник! — звонко ответила Браилова, и неуклюже отдала честь.

«Готовимся… — фыркнул я про себя. — А чего тут готовится? Опустил лицевой щиток — и шагом марш…»

Обычно в фантастических романах первыми идут роботы — все эти киберы осматривают местность, выискивая угрозы своим внезапно смертным хозяевам, и бодро докладывают: горизонты чисты!

Вот только у нас никаких андроидов не водилось. До сингонально-пространственной интерполяции допёрли, а по кибертехнике отстали. Нет, на Земле что-то такое мастерят, но пока что дальше игрушек для взрослых не додумались.

Поэтому на разведку шли сами звездолётчики.

— Вуди и ты, Миха, — хмуро сказал командир, — выходите первыми, я прикрываю… И не смотри так, — буркнул он, набирая код на незаметной панели.

Панель пискнула, отворяясь — и вся наша бравая команда расцвела улыбками облегчения. Почтарь открыл самый настоящий оружейный ящик, и выдал нам с Сандерсом по «Калашникову» — той самой сверхсекретной модели, что разрабатывалась для космопехоты.

Идея была проста, как столовая ложка — десантный модуль, пристыкованный к орбитальной станции, отделяется по приказу, садится в любой точке земного шара, и человек десять космопехов популярно объясняют туземцам, в чем смысл жизни.

Ну, пока что «звездный десант» остается в мечтах генералов, а вот автомат получился неплохой — лёгкий, компактный, с коротким дулом и длинным магазином, хоть и не традиционным «рожком».

— Вещь! — уважительно, очень по-русски изрёк Вуди.

Я лишь кивнул. Оружие сразу уравнивало шансы — люди моментально перешли из разряда тварей дрожащих на уровень охотников. И плевать, что на тех динозавров, что бродили вокруг в призрачном свете двух лун, лучше выходить не с автоматом, а с пулеметом крупного калибра! Оружие придавало сил и уверенности не как инструмент для убийства, а как некий оберег — сжимая цевьё «калаша», я остро ощущал, что перестал быть слабым и беспомощным в краю чудовищ.

— Берегите патроны, — серьёзно сказал Павел, и открыл внутренний люк.

Я опять спустился первым, немного нервно поглядывая под днище «Эос» — вдруг там схоронилась одна из тех особей, что пугала нас ночью? Но нет, всё было тихо, лишь почву избороздили чудовищные когти, разрывшие плотный дёрн до оранжево-красного грунта.

— Никого, — браво доложил я.

— Никого, — эхом отозвался Вудро.

— Выходим! — скомандовал Почтарь, стоя в эффектной позе на верхней ступеньке. — Идем к городу. С корабля передали, что, вроде бы, разглядели вход…

Последней спустилась Талия, аккуратно захлопывая внешний люк.

— Ничего себе! — охнула Светлана, оглядывая место посадки. — Когтищи какие… А там… Смотрите, на опушке! Кровь, как будто…

Неуклюже шагая, она приблизилась к каркасным деревьям.

— Света! — рявкнул Павел. — По одному не ходить!

— Да тут нет никого… — легкомысленно отозвалась Сосницкая. — Не, это не кровь! Это красный сок выступил — там, где я вчера листья отрезала… Паша, не сопи так свирепо — день же! Ночные хищники легли баиньки…

Не минуло и секунды с ее снисходительного комментария, как затихшие заросли прорезал низкий, клекочущий визг — и горбатые тени, что мерещились мне в пятнах света, вдруг обрели плоть.

Сутулые, местами лохматые существа, похожие на павианов, но с чешуей болотного цвета, кое-где прикрытой роговыми пластинами, бросились к Свете — три или пять бестий набежали, часто перебирая короткими задними лапами, отталкиваясь длинными передними, ляская зубастыми пастями…

Сосницкая шарахнулась назад, запнулась о корень и упала, пропадая с линии огня. Первым выстрелил Сандерс — пуля вошла «ящеропавиану» в выпуклую грудину, отбрасывая тушку