присутствует — Пандора обращена к Проксиме всегда одной стороной, сутки почти равны году. «Светлое» полушарие перегревается, «тёмное» замерзает — так мы, по крайней мере, думали, но реальность оказалась немного иной, настраивающей на более оптимистичный лад.

Как показали приборы спускаемого аппарата станции «Тест», интенсивная циркуляция воздушных масс охлаждает «светлую» сторону — наблюдается постоянное направление атмосферных потоков. В центре «светлого» полушария происходит нагрев и поднятие насыщенного паром воздуха. На его место засасывается охлажденный на «темной» стороне воздух со стороны терминатора, что порождает кольцевой циркумтерминальный ураган, постоянно бушующий над границей света и тени, — причём, на уровне поверхности ветер дует всегда с одной — «тёмной» — стороны света.

Вода же, испарённая на «дневном» полушарии, выпадает на «ночном» в виде дождя и снега, что добавляет к урагану ещё и морские течения, также — насколько это позволяют рельеф дна и очертания пары континентов, — направленные с «ночной» стороны к центру «дневной».

Самое же потрясающее заключается в том, что мы обнаружили жизнь! Внеземную жизнь — и довольно-таки буйную! Правда, живых существ крупнее бактерий пока не найдено, зато растительности — полно.

Листья растений выглядят иссиня-чёрными под лучами огромного багрового, как бы вечно закатного солнца. Зелёной листва выглядит на Земле, поскольку для фотосинтеза используются два участка спектра — синий и красный (в сумме дающие розовый оттенок светодиодных ламп для рассады — у моей матери такие на подоконнике). Отражённый зелёный (средние частоты) — неиспользованный остаток.

Но в спектре красного карлика синего цвета очень мало. Растениям нет смысла поглощать его, и они, в процессе эволюции, сосредоточились на красном. Отражать, как лишние, стали короткие волны — при «нормальном» солнечном освещении листья пандорианских дерев выглядели бы лазурными, а вот при «осмотре на месте» листва кажется почти чёрной, макабрической.

Надеемся, что под лучами Альфы Центавра «А» леса зеленеют!

Эта звезда очень похожа на земное Солнце. Первая планета — «горячий Юпитер». Его атмосфера кипит и выкипает — длиннущий шлейф газов тянется на миллионы километров.

Вторая планета, куда мы и держим путь, расположена ближе к Ригель Кентаурус, чем Земля к Солнцу, но дальше, чем Венера. Поверхность не видна пока, но в атмосфере много кислорода, а присутствие водяного пара выдаёт облака. На этой планете можно жить! Кстати, Бельские предложили назвать её Элена — в честь Елены Павловны Браиловой. Полагаю, к этому предложению стоит прислушаться.

А. Бирский,

д-р геол.-минерал. наук

Конец документа 6

Глава 7

Чужое солнце

Воскресенье, 27 октября. День по БВ

«Альфа»

Система Ригил Кентаурус. Борт корабля «Аврора»

— На Пандоре сейчас здорово… — мечтательно сожмурился Пит. — Особенно на «темной» стороне. Северные сияния на полнеба! Представляете, какая красотень?

— Ага! — подхватил я с ехидцей. — «Бездна чёрная крылья раскинула…» Весь небосвод в разноцветных сполохах — зеленых, красных, синих… А радиометр даже не щёлкает — верещит, не переставая!

— Да не-е… — Пётр не сдавался. — На той стороне радиация не убойная, Пандора прикрывает всем своим небесным телом. Разве что буран… Вечный… Но ведь и в стихии есть своя романтичная лепота! Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…

— Товарищ Бельский, — насмешливо молвил Шурик, неумело копируя Сталина, — ви нэмного увлеклись лирикой. Вэрнёмся к физике.

— Никакого романтизьму… — сокрушенно вздохнул астронавигатор-2, а по совместительству — астрофизик. — Так… — подушечкой пальца он раскрыл иконку на планшете. — Ага. Смотрите! Спутникам нашим досталось, но оба уцелели. Оч-чень интересная трансляция с посадочного модуля. У тамошней флоры листья скрутились в трубочки, повернулись ребром к Проксиме… ну, или тыльной стороной, а там у них всё какое-то серебристое — и хорошо отражающее…

— Полагаю, что пандорианские растения давно освоили радиосинтез, — ответственно заявила Светлана. — Даже на Земле существуют радиотрофные грибы — они, вместо хлорофилла, используют меланин, и преобразуют гамма-излучение в химическую энергию для роста, вырабатывают нужную им органику… Здесь должно быть что-то подобное.

— Тем более, — поддакнула Талия, — что на Пандоре преобладают не гамма-лучи, а рентген разной жесткости — оптимальное излучение для радиосинтеза.

Бельский кивнул, в унисон со Светланой, и перевел взгляд на меня.

— Миха, — ухмыльнулся он, — не смотри, как Ленин на буржуазию! Вот тебе инфа — детекторы тахионов зафиксировали небольшой, но заметный переход части выхлопа звездной плазмы в асинхронное пространство «Каппа». Доволен?

— Счастлив, — фыркнул я, и крутанул кресло, разворачиваясь к Бирскому. — А что нам доложит товарищ звездочёт?

— Ну-у… — важно завёл тот, изображая скромность. — Астроном я, так сказать, в нагрузку, на полставки… К-хм… — его голос окреп. — Пока удалось разглядеть три планеты и два астероидных пояса. Астероиды обычные, от метровых глыб до… Ну, примерно по три-четыре километра горушки. Хондриты, в основном. Во внешнем поясе — планетеземали. Ну, тут еще наблюдать и наблюдать… Третья планета, размером с Марс, холодная и совершенно безжизненная. Судя по альбедо, покрыта снегом, наполовину водяным, наполовину углекислотным. А вот первая, ближайшая к звезде, наоборот, кипит! «Горячий юпитер»! Период обращения… Точно не скажу, примерно трое-четверо суток. И синхронизация, как у Пандоры. С дневной стороны нагревается до тысячи восьмисот градусов, вода разлагается от жара, а на ночной водород заново соединяется с кислородом — и карусель продолжается… — Он удручённо покачал головой. — Короче, не в том месте оказался газовый гигант! Притяжение есть, а толку нет — «горячий юпитер» не в силах удерживать не только атмосферу, но даже нижние слои. Планета, бедная, «запарилась» — она как бы распухла, вся окуталась колоссальным облаком газов и пыли. Солнечный ветер уносит из раздутой атмосферы все легкие элементы, от гелия до кремния… хотя силикатов в коре достаточно, вытопить их трудно. Всё равно, за миллиарды лет останутся лишь железо с никелем — и будет на месте гиганта крутиться «железная планета», она же хтоническая!

— Я его сейчас прибью, — ласково прошипела Рута. — Юля, можно?

— Разрешаю, — выдавила Браилова, мило краснея, и сказала с укором: — Шур, ну, мы же не на первую планету летим, и не на третью!

— Всё, всё! — заюлил Бирский. — Это я так… подводил к главной мысли. К-хм… Значит, Элена. На этой планете действительно можно жить! Тепло-о… Кислорода больше двадцати трех процентов, к азоту в атмосфере примешана серьезная доля аргона и ксенона, а вот углекислого газа, которого так боятся бестолковые экологи, на Элене