месяцев, начиная, предположительно, с января — авиалайнеры «помогут». Думаю, весной будущего года дождёмся «ковида» и мы.

— Дождёмся… — медленно проговорил Путин, вторя своим мыслям, и решительно кивнул: — Справимся. Свободны, товарищи!

Перестук стульев и шаги затихли, но председательница КГБ продолжала шелестеть бумагами, изображая сборы. Президент, поглядывая на нее, улыбнулся.

— Докладывайте, Елена Владимировна, докладывайте… Вижу же, припасли что-то.

— Хм… — усмехнулась княгиня. — Бывших чекистов не бывает. Владимир Владимирович… Помните тот теракт в «Гамме», под новый год? Тогдашний взрыв у метро «Охотный ряд» мог выкосить целый ряд людей, которых не заменить никем, и обречь Россию на застой и загнивание. Да, мы решились на первую в истории хронокоррекцию…

— … Операция «Манеж», — вытолкнул Путин.

— Так точно, — кивнула фон Ливен. — А теперь посмотрите, кого мы тогда спасли. Утром я пролистала список… Взгляните.

Президент взял распечатку, и его глаза заскользили по строчкам.

Захар Прилепин… Михаил Гарин… Сергей Глазьев…

Мужской взгляд остановился на двух фамилиях.

Александр Гинцбург… Денис Проценко…

— Я тоже не верю в совпадения и случайность, Владимир Владимирович, — негромко сказала княгиня.

Тот же день, чуть позже

«Альфа»

Вьетнам, Камрань

Капитан 1-го ранга Гирин еще пару лет назад заметил, что перестал ревниво отслеживать внимание отца — не потакает ли тот сынку? Не пихает ли под микитки свое чадо, желая из лучших побуждений помочь в карьерном росте?

Наверное, повзрослел, наконец. Макс усмехнулся, оглядывая с берега атомный ракетный крейсер «Измаил». Его крейсер. Первый в проекте 1293.

Корпус у него один в один с проектом 1199 «Анчар» — те же 14 190 тонн водоизмещения и двести десять метров длины — сэкономили корабелы, молодцы. Больше и мощней разве что ТАКР «Щорс» или «Дзержинский». Вон они…

Капраз прищурился. Оба тяжелых крейсера вытягивались подальности, отражаясь в голубой глади вод.

— Пап! — разнесся звонкий голос Василиссы. — А мы тебя потеряли! Ха-ха-ха!

Гирин живо обернулся, подхватывая добежавшую дочь и кружа над причалом. Радостный визг отразился эхом от высокого борта.

— Уронишь! — запереживала Соня.

Максим, улыбаясь, опустил Василиссу на горячий бетон, и подхватил на руки жену. Эхо загуляло не хуже.

— Пусти! — Софья, закалачив руки вокруг крепкой мужниной шеи, не слишком-то и хотела на землю, но блюла себя. — На нас смотрят!

— Кто⁈ — комически изумился капраз.

— Весь твой экипаж!

— Ну, и пусть смотрят!

— Ну, Макси-им… Ну, я же солидная дама, а ты…

Командир корабля смешливо фыркнул.

— Не спеши в тётки, Софи! Весу в тебе… ну, чуть больше, чем в Василинке. А солидная дама мне и не к чему! Лучше оставайся такой, как есть — девчонкой. Поцелуешь, тогда отпущу!

Сердитость в глазах напротив стаяла, замещаясь нежностью, полузабытой в суете буден. Соня притянула голову мужчины, и их губы сомкнулись накрепко — душа коснулась души.

— Меня, так, не целовал… — ревниво заворчала Василисса.

— Я исправлюсь, — пообещал Гирин, опуская жену и обнимая обеих. — Ну, всё, девчонки, мне пора. Вон, уже батя летит…

В лучезарном воздухе стрекотал вертолет, снижаясь в вираже. Вьющиеся лопасти сливались в сверкающий круг, и поднятый ими вихорь трепал флаг Главнокомандующего ВМФ СССР, поднятый на корме «Измаила».

— Здоро́во, сын! — сказал Иван Родионович, цепко взглядывая на Максима, но тот, удивляя и отца, и себя самого, не только крепко пожал протянутую руку, но и обнял седого адмирала флота.

— Здоро́во, батя!

Расчувствовавшись, Гирин-старший спросил с запинкой:

— Не против, что я всех… к тебе?

— А тут места хватит, бать, — улыбнулся Гирин-младший. — Как там мама?

— Бегает! — бодро фыркнул главком. — Новую моду взяла — в гору скакать, по буковому лесу! Мало ей стадиона…

— Не ворчи. Зато мамульке и сорока не дашь!

— Это — да! — расплылся Иван Родионович. — Ну, ладно. Веди!

Лихо отдав честь, капраз повел адмирала флота в кают-компанию, где собрались все командиры кораблей 17-й оперативной эскадры.

— Товарищи офицеры!

Шепотки и стуки разошлись широким разливом, и стихли. Максим скромно присел в первом ряду, а главком и командир эскадры поделили на двоих стол, изобразивший президиум.

— Долго говорить не буду, — усмехнулся Иван Гирин. — Формально я тут с инспекцией, а фактически… Ну, внучку хотел проведать! Два года не виделись, а ей уже четырнадцать стукнуло…

Ропот, прошелестевший по рядам, навеял позитив.

— Что я хочу сказать, товарищи… — посерьезнел главком, и шумок стих. — Курс эскадры проложен на Тихий, и… вот какая там ситуация… Чуть ли не вся Океания не желает больше проживать в тех уделах, что прописали им колонизаторы. И Полинезия, и Микронезия, и… что там еще… Меланезия! Все хотят жить вместе, в общей для них Объединенной Океанийской Республике. Кирибати, Самоа, Фиджи, Таити… Все! Как тут не порадоваться за людей? И как не порадеть за них? Но вы посмотрите, что творится! Тераи Моллар, единогласно избранный главой Французской Полинезии, тут же был свергнут по тайному велению Елисейского дворца, и сейчас ведет борьбу в подполье. Маруата Вайткине — кстати, гражданка СССР! — партизанит вместе с сыном… И ее уже не французы прессуют, а англичане! Так не пойдёт. Произволу и беспределу в Тихом океане надо положить конец!

— Положим, Иван Родионович, — заворчал командир эскадры, шевеля усами, — не сомневайтесь…

Бегло улыбнувшись, Гирин тяжело припечатал ладонью столешницу.

— Прошу обратить внимание, товарищи! — твердо сказал главком. — На первый взгляд может показаться, что враг слаб и чуть ли не безоружен. Париж заслал на острова Таити и Фату-Хива три ЧВК — «Геос», «Широн» и «Библос», усиленные патрульными катерами, вертолетами «Алуэтт» и гидросамолетами «Бомбардье», дабы — цитирую — «бороться с проявлениями сепаратизма, пиратства и бандитизма». А Лондон задействовал своих «диких гусей»… Но! Со спутников видно всё, в том числе английские и французские эсминцы к северо-востоку от Новой Зеландии и к западу от Галапагосских островов. Поэтому бдите! И спуску не давайте! — он хищно улыбнулся. — Давненько мы «наглов» не били, а французиков — тем паче. Вы уж напомните им, товарищи военморы, как драпать и сдаваться!

…Отплытие 17-й ОпЭск растягивалось во времени и пространстве. Первыми покинули бухту Камрань эсминцы типа «Сарыч» и пара новеньких, атомных «Лидеров», больше тянущих на полноценные крейсера. Их выделяла из строя-ордера «особая примета» — надстройка, смахивавшая на пагоду.

За ними шли авианосцы. Один,