руль и два жестких сиденья, сверху — дуга безопасности, сзади — багажник.

Вообще-то, мы давно такие делаем для лунной базы, хоть и зовем на английский манер — краулерами. Ну, да ладно, пущай погордится…

— Мощь и комфорт! — сказал я с чувством, называя характеристики, коими ровер не обладал по определению.

— А то! — заулыбался Вуди. — Слушай, глянь… вот здесь. Нет, собрать-то я собрал, но… Или мне это кажется, или тут лишняя деталь…

— Где? — склонился я к аккумуляторам.

— А вот!

Я пригляделся… И в это мгновение Сандерс в два щелчка сдернул с меня гермошлем. Ошеломленный, я ощутил наплыв свежего воздуха и целого букета странных, удивительных запахов.

Секундная стрелка еще не успела отмахнуть своё «тик-так», а Вудро сунул мне под нос крошечный баллончик и прыснул какой-то маслянистой гадостью.

Мои мысли моментально увязли в ней. Я то ли упал, то ли остался лежать — в щеку давил перфорированный лист металла, прикрывший батареи. Мелькнуло напряженное лицо — Вудро скалился в улыбке злобного торжества.

Меня перевалили на решетку багажника, а вскоре зажужжали электромоторы, разгоняя ровер. Но этого я уже не видел, меня поглотила тьма.

Там же, позже

Я очнулся от того, что меня роняли, валяли по-всякому, сажали, ставили, гнули… Несколько глубоких вдохов малость прочистили сознание, и мои веки поднялись, хоть и с усилием, как у Вия.

Вудро находился рядом — сидел на коротком капоте ровера, и ухмылялся сквозь стекло шлема. А я стоял, привязанный к дереву, и дышал свежим воздухом.

— С-сука! — выплюнул я. — На кого работаешь?

— Тайная служба его величества, — с удовольствием ответил Сандерс. — Знаешь, как поступает злодей в боевике, оставшись наедине с беспомощной жертвой? Правильно! Рассказывает, почему вы все — лохи! Штамп? Да! Но только теперь я понял, до чего ж он приятен… Позвольте представиться: Энтони Сполдинг, герцог Графтон!

— Ну, надо же… — хмыкнул я. — Какие нынче суки знатные пошли… И кто ж в Букингемском серпентарии согрешил… за девять месяцев до твоего рождения?

— Мой отец — Чарльз Виндзор! — сказал мой враг с придыханием.

Я слышал его речь по внешней акустике, звук шел с жестяными обертонами, но надменность Сполдинга не потому выглядела дикой и жалкой. Мы с ним оба из экипажа первого в мире звездолета… Мы высадились на иную планету… Для чего⁈ Чтобы путаться в пошлой средневековой паутине?

— Ах, какая преданность! — глумливо ухмыльнулся я. — Воистину холопская. Правильно товарищ Ленин говаривал: кто гордится собственным рабством, тот истинный хам и быдло!

Сэр Энтони соскочил с ровера и шагнул ко мне. Лицо его исказилось, а в глазах тлела старая, неутоленная ненависть.

— Это ты убил моего отца, русская свинья! — выговорил он вздрагивавшим голосом. — Ты заказал ликвидацию династии Виндзоров этому ублюдку Татаревичу!

— Брехня! — презрительно сморщился я. — Никого я не заказывал! Но я действительно сожалею, что он погиб… Я имею в виду Татаревича.

Нехорошая улыбочка зазмеилась по тонким губам англичанина.

— Типичный русский варвар, — выцедил он. — Корчит из себя героя перед смертью!

Его светлость герцог Графтон вскинул «Калашников» одной рукой, целясь мне в лоб.

— Софт у милой Шарлотты я уже скачал… — медленно выговорил он, опуская ствол. — Но чего мелочиться, верно? Твои tovarishchi, я уверен, не откажутся ударно поработать — натащат артефактов в обмен на жизнь. А я доставлю его величеству и звездолёт, и груз!

— Болтаешь много, чмо родовитое, — раздельно выговорил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Стреляй!

Сполдинг покачал головой, и поднял палец, призывая к молчанию. Из леса донесся низкий рык местного завра.

— Приятного аппетита твоему могильщику! — довольно улыбнулся сэр Энтони.

Сунув пистолет под сиденье, он запрыгнул на гусеницу, с нее на платформу и сел за руль.

— Меня будет греть мысль, — громко разнесся металлический голос, — что тебя предали земле, испражнившись!

Низко жужжа, ровер развернулся на месте, и укатил. Я напряг мышцы, пытаясь ослабить веревки, стянувшие руки. Бесполезно.

И в этот момент на сцену вышагнул новый персонаж — ящер в образе маленького, но гордого тираннозавра.

Документ 8

Из авторской редакции биографической книги «Лица», повествующей о жизни М. Сенизо (М. П. Гарина). Старшая дочь Сенизо, Инка Борецкая-Иверен, ныне директор ингерманландского ОЯЦ в Реттерберге (Сааремаа), написала эту книгу на основе дневников отца, его писем и воспоминаний современников. Первое издание вышло в 2048 году, став бестселлером.

'ОТ АВТОРА:

Меня давно просили написать об отце, о его борьбе, о папиных победах и поражениях. Признаться, я откладывала «окололитературные» труды по довольно смешной причине — не хотелось выворачивать душу, выставлять напоказ свои мысли, свои былые переживания, как это водится в «байопиках».

Но вот однажды моя мама сказала: «А ты и не пиши, как все! Пиши по-своему». Помню, я даже поразилась такой простой и чудесной идее. Тогда же и решила, что не стану перебирать, как четки, прожитые отцом дни, а просто расскажу о людях, которые повлияли на него, чье отношение он ценил.

Заранее прошу извинить стилевые недочёты — пишу сама, без литобработчиков, а моей фантазии хватило лишь на реконструкции тех сцен и событий, свидетелем которых я не была.

Юлий Борисович Харитон

Весна 1979 года. «Бета». Арзамас-16, НИИЭФ

Кабинет академика Харитона, «отца советской атомной бомбы», был невелик и удивительно неказист для учёного такого ранга.

Дубовый стол, потертый по кромке… Книжные шкафы с плотно пригнанными стеклами… Лампа с зелёным абажуром… За окном — сосны, а за соснами — «колючка» поверх серого бетонного забора, ровного и безликого, огораживающего город, которого нет ни на одной карте.

Юлий Борисович листал рукопись, не торопясь, как человек, который никуда не опаздывает — просто потому, что от него зависят сроки всех остальных.

— … Вот здесь, — сказал он наконец, не поднимая глаз, — вы утверждаете, что максимум энерговыделения и максимум взрывной силы — разные оптимумы.

— Да, — уверенно ответил Михаил Гарин. — Если цель — импульс, разрушение, максимальная скорость ударной волны, то мы неизбежно теряем часть энергии на процессы, не дающие полезной работы. А вот, если оптимизировать процесс под выход энергии как таковой…

Он запнулся, подбирая слово.

— … Под тепловыделение? — подсказал Харитон.

— Под энерговыделение, — упрямо поправил Гарин. — Тепло — лишь частный случай.

Харитон усмехнулся краешком губ.

— Молодость