убойной силой. Тварь, что скакала рядом с подбитой, встала на дыбки, вскидывая костистые руки с паучьими кривыми пальцами, выпуская когти…

Я попал ей в правый глаз — в жуткое буркало, горевшее диким, темным неистовством. Третьим выстрелил Павел, но зря истратил патрон — «павианы» исчезли. Лишь качающиеся листья выдавали их мгновенный уход, да стихавший шелест, да злобное подвывание. Пронзительный грубый визг донесся издалека, как сигнал «Отбой тревоги».

— Это не шерсть, не мех… — толкнулся в наушниках Светин голос. — Это пух и пёрышки, как у земных динозавров…

Женщина стояла на четвереньках, разглядывая подстреленную тварь.

— Вот, бесполезно говорить… начал брюзжать Почтарь, и махнул рукой.

— А ведь они унесли первую жертву! — озабоченно сказала Светлана. — Выжить она не могла — пуля разворотила грудь и почти оторвала голову. Я сама видела! Так… Надо хоть этого забрать, посмотреть, как он тикает… Таля!

— Таля, стоять! — буркнул Павел. — Тушку — в грузовой отсек. И все дружно, строем, идут в город! Вопросы есть? Вопросов нет.

Удивительное небо… В восточной стороне, над лесом, атмосфера отдавала почти земной лазурью, только сильно поблёкшей, как будто вылинявшей. Но эта тонкая полоса вдоль горизонта быстро принимала с высотой нежный розоватый оттенок, угнетая инаковостью.

Звезда по имени Ригил Кентаурус зависла на полпути в зенит, расточая светоносный накал. Она ничем особым не отличалась от земного солнца, но не звать же её так! Посовещавшись, мы решили именовать чужое светило Гелиосом.

Я усмехнулся. Желтый карлик, и свет тот же… Тот, да не тот. Во-он, над горами калится ма-аленькое оранжевое пятнышко. Это взошел Толиман. Он далеко-далеко отсюда, но по космическим меркам — рядом. Если приглядеться, фигуры в скафандрах, печатающие шаг передо мной, отбрасывают две тени — одну четкую, а другую — размытую и зыбкую.

— В принципе… — наушники донесли задыхающийся голос Сосницкой. — В принципе, тут можно обойтись и без скафандров! Те, вчерашние пробы воздуха и воды — стерильны. Похоже, тут вирусы не водятся! Такого быть не может, в развитой биосфере обязательно найдется место для микробов, ведь с них-то и начинался биогенез! Если только воздух не регулируется искусственно… Я даже думаю, что тот «розовый планктон», что красит небо, вовсе не форма жизни… М-м… Неправильно выразилась… Нет, это как раз форма жизни, но выведенная прежними хозяевами, как система глобальной дезинфекции!

— Смело, — оценила Талия. — Нужно будет проверить.

— Уже! — немного нервно хихикнула Светлана. — Перед рассветом я заложила в тестер собственный смыв с дёсен. А там же и археи, и грибковые споры, и вирусы, и бактерии… И что вы думаете? Через полтора часа, то есть перед нашим уходом, я проверила образец… — она выдержала эффектную паузу, и торжественно сообщила: — Даже следов РНК не осталось!

— Здорово… — буркнул Паша. — Значит, эти… розовые… проникли в «Эос».

Юля хихикнула.

— Ну, не зря же Эос величали розовопёрстой!

— Разговорчики в строю!

Павел с автоматом шагал впереди, Света с Талей и Юля жались друг к другу посередке, а я с Вуди замыкал строй. От леса мы старались держаться подальше, но инопланетные джунгли сами не забывали нас. Деревья поскрипывали на ветру, угрожающе кренясь, словно готовились рухнуть на пришельцев. Больше всего они походили на кособокие опоры ЛЭП из жердей, пустивших воздушные корни и отрастивших плакучие ветви. А ведь ни дуновенья…

Растения сами шевелились. Они плавно, заторможенно раскачивались, пьяно клонясь и вздрагивая. Их корни пульсировали, всасывая влагу из почвы, ветви чуть заметно извивались, а лохматые лианы то провисали, то натягивались. Подлесок и вовсе пугал — хлысты с редкой листвой медленно-медленно выколупывали, выковыривали из рыхлого грунта ворсистые корненоги, судорожно переставляли их, копошились, зарывались судорожными движениями, и тянули следующие «конечности». Подлесок выходил из тени больших деревьев, выбирался на солнце — и гордо расправлял широкие листья…

Время от времени из зарослей выскакивали «павианы», пугая, швыряясь ветками и какими-то клубнями. Вскидываешь «калаш», целишься в прогал между двух «каркасников», где только что злобно щерилась эта помесь обезьяны с ящером, ждешь, когда она снова высунется — и видишь ее оскал совсем в другом месте.

Иногда дорогу перебегали шестиногие вараны, подозрительно похожие на игуан с «Дельты», а у самого города нам встретилась «Тортилла» — о-о-о-очень неторопливое создание величиной с гараж «Ракушка». Лапы с восемью тупыми когтями поочередно загребали грунт, неся толстый панцирь, встопорщенный костяными гребнями, а позади волочился хвост с шипастой булавой.

Мы почтительно пропустили «черепаху», и вышли к городу. Рептилоиды оставались верными себе — зарывали огромные цилиндрические сооружения поглубже в недра, прикрывая сверху сквозистыми куполами. Так они строили и на Луне, и на Плутоне. На Элене тот же стиль, только масштаб иной — не одно круглое подземное здание, а шестнадцать.

Шестнадцать пологих гигантских куполов, собранных из стеклистых сот, поднимались не высоко, но «держали под колпаком» участки метров до трехсот в поперечнике.

С поверхности общая планировка не давалась взгляду, лишь с высоты открывались «оброненные бусы» прозрачных полусфер, выставленных по окружности.

— Надо было вездеход собрать, — заворчала Юля, — а то ходить далеко…

— Вездеход ещё найти надо, — напомнил я.

Ровер от щедрот НАСА десантировался отдельно, в коконе типа спускаемого аппарата «Союза», с парашютной системой и пороховыми двигунами мягкой посадки. Маячок сигналил, что «вездеход» сел удачно и ждёт нас в полутора километрах к югу от «Эос».

— Ходить полезно, — наставительно сказала Светлана

— Вот именно, — буркнул Почтарь, и указал верный путь: — Нам туда!

Он валко зашагал к дальнему куполу, куда широким скатом сходила эстакада, вознесенная на гигантских пилонах.

Выщербленное стекловидное покрытие дороги давным-давно разошлось трещинами. Уже и пыль нанесло, и надувная трава проросла. А вот городской портал стоял нерушимо — я насчитал восемь широченных раздвижных ворот. Вот только толстенные створки были плотно закрыты. Кроме одной, крайней справа. Ближней к нам…

— Бегом! — крикнул Сандерс. — В укрытие!

Я тут же сорвался на грузную трусцу, подбадривая женщин.

— Ох, ничего себе! — выдохнула Светлана, умудряясь бежать вперед и смотреть назад.

Я не выдержал и обернулся. На нас пикировал дракон.

Гигантский орнитозавр, размером с истребитель, летел, планируя на огромных кожистых крыльях, чуть просвечивающих под лучами. Зубастый клюв раскрылся, испуская свистящий клёкот, и необъятная тень скользнула по нам.

— Прячьтесь! — рявкнул Почтарь. — Чего встали?

Я сделал два шага назад, и снова замер. Крылатый ящер,