звёздная система, в центре которой была не звезда, а чёрный, матовый шар, опоясанный мириадами огней. Светило было замкнуто в непроницаемую оболочку. Вокруг неё роились тысячи и тысячи кораблей, угловатые силуэты которых были знакомы каждому из собравшихся до боли в зубах.

Кто-то называл их Тёмными Богами, кто-то — арианцами. Но в том, что это был их дом, их логово — сомнений не было.

Андрей сделал несколько шагов назад, позволяя изображению занять всё свободное пространство, и жестом указал на сферу. Повинуясь его движению, проекция приблизилась, демонстрируя чудовищный масштаб конструкции.

— Мы, люди, именуем эту конструкцию сферой Дайсона, — голос Андрея звучал сухо. — Теоретический проект, позволяющий цивилизации потреблять всю энергию своего светила. Однако мы никогда не встречали представителей разумной расы, которая могла бы воплотить подобную конструкцию в жизнь. До текущего момента.

Андрей опустил руку, давая собравшимся время осознать увиденное и рассмотреть это невероятное, пугающее произведение технической мысли.

— Быть того не может, — прошептала Анжела. Вице-адмирал, всегда такая собранная, сейчас забыла о выдержке и, подавшись вперёд, вцепилась руками в каменные подлокотники своего кресла. — Это была просто гипотеза древнего учёного. Математическая абстракция!

— И тем не менее гипотеза реальна, — жёстко отрезал Андрей. — Вы смотрите на неё.

— Они заперли Свет Акхалии? — спросил Старейший, медленно поднявшись со своего места. Его голос дрожал, а лапы сжались в кулаки. Словно не веря своим глазам и желая рассмотреть голограмму в деталях, он сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Свет Акхалии — именно так лааарискай называли все звёзды во Вселенной, свято веря, что сама Великая Акхалия зажгла каждую из них как маяк Гармонии. Поэтому реакция Совета была понятна Андрею: для них это было не просто стратегической угрозой, а святотатством.

Он посмотрел на Старейшего и мрачно кивнул.

— Скорее не заперли, а завладели. Они выкачивают энергию солнца, используя её для своих нужд. Но это не всё.

Новое резкое движение руки — и картинка сменилась, перенося взгляд зрителей в другую часть враждебной системы.

В этот раз такой чёткости изображения не было — сказывалось расстояние и помехи, — но объект читался отчётливо. Это была планета. Мёртвая, лишённая атмосферы и жизни глыба камня. Однако её поверхность была испещрена яркими, болезненно-оранжевыми линиями разломов, наполненных магмой. Казалось, планета кровоточила огнём.

— Мы проанализировали каждый кадр данной записи, сопоставили тепловые сигнатуры и гравитационные аномалии, — пояснил Андрей, указывая на огненную паутину. — И пришли к выводу, что это не природные вулканы. Вся эта планета является чем-то вроде огромной верфи. Или кузницы. Точно сказать сложно, но масштабы производства… они за гранью нашего понимания.

— Ты хочешь сказать, человек, что их потенциальная мощь способна стереть с лица галактики целые цивилизации в одно мгновение? — Императрица ракси внешне сохраняла ледяное спокойствие, но кончик её хвоста, нервно дёргающийся из стороны в сторону, выдавал истинное напряжение хищника.

— Я не «хочу сказать». Я констатирую факт, — жёстко отрезал Андрей, поворачиваясь к правительнице кошек.

— Безумие… — едва слышным шёпотом выдохнул Орбан.

Его пальцы, трясущиеся от страха, с трудом расстегнули верхнюю пуговицу воротника, словно она душила его. Глава гражданской администрации смотрел на проекцию глазами, полными животного ужаса. Это короткое слово, брошенное в момент тяжёлой тишины, эхом отразилось от высоких сводов Храма.

— Мы обречены. Мы просто сражаемся с ветряными мельницами, как пресловутый Дон Кихот! — Анжела тяжело опустилась в кресло, криво усмехаясь.

Пусть враг способен уничтожить целую планету, пусть способен сражаться с целыми цивилизациями — это мозг ещё мог как-то принять. Но когда ты осознаёшь, что истинный потенциал врага способен стереть всю жизнь в галактике… вот тогда становится по-настоящему страшно.

— Мельницу можно сломать, — спокойно проговорил Андрей.

— Сломать? — Робо, который до сего момента молчал и просто изучал представленную проекцию, наконец заговорил, переведя взгляд на Фокина.

— Сломать, — твёрдо повторил Андрей. — Но чтобы сломать механизм, нужно понимать, кто его создал. И здесь мы подходим к ещё одному факту.

Капитан резким жестом сменил проекцию.

Величественная и пугающая Сфера растворилась в воздухе. Вместо неё над столом развернулось видео — запись с тактического регистратора одного из бойцов группы Зейда. Изображение дёргалось, распадалось на пиксели от помех, но передавало суть происходящего с пугающей ясностью. Вспышки выстрелов, крики в эфире, тесные коридоры станции.

Андрей внимательно следил за таймингом и в нужный момент ударил ладонью по сенсору, останавливая воспроизведение.

— Вот, — произнёс он.

Кадр замер. Андрей несколькими быстрыми движениями выделил фигуру противника, с которым в тот момент сцепился Зейд, отсёк лишний шум и вывел изображение на передний план, увеличив его до человеческого роста.

Перед Советом предстал арианец.

Высокая фигура, закованная в чёрную, словно поглощающую свет броню. У него не было лица — лишь гладкая, тёмная маска с тусклым свечением там, где должны быть глаза. Это существо казалось не живым организмом, а ожившим кошмаром из металла и синтетики, идеальной машиной для убийства.

В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Она давила на плечи. Все взгляды были прикованы к застывшей фигуре, висящей в воздухе. Императрица ракси подалась вперёд, вцепившись когтями в подлокотники так, что камень жалобно скрипнул. Её ноздри раздувались, инстинктивно пытаясь уловить запах врага, но голограмма не пахла. И от этого мёртвого стерильного образа шерсть на её загривке встала дыбом.

Робо смотрел на арианца иначе — с брезгливостью, с какой смотрят на гниющую рану или уродливую мутацию. Для него это существо было олицетворением хаоса, грубым нарушением священных законов жизни, где живое является вершиной всего.

— Это… арианцы, — нарушил тишину Андрей. — То, с чем столкнулась группа Зейда.

Он сделал паузу, давая возможность всем рассмотреть безликую маску врага.

— Мы проанализировали всё: данные с этого боя, записи прошлых столкновений, обрывки информации за всю войну. И наши аналитики пришли к одному выводу. Арианцы — неживая форма жизни в привычном понимании. Они не рождаются, они собираются. Они синтетики. Машины, если так будет проще. Они созданы для выполнения задачи.

По залу пробежал шёпот.

— И вот тут, — Андрей постучал пальцем по проекции, прямо по груди киборга, — находится слабая часть этой мельницы.

— Любая система, какой бы сложной она ни была, имеет центр управления, — медленно проговорила Анжела. Она уже подняла голову, и в её глазах вместо паники зажёгся холодный огонёк профессионального интереса. — Если они машины, значит, они получают команды. Их можно