Время, казалось, утратило свой привычный ход. Секунды растягивались в минуты, а те превращались в бесконечность. В стерильной тишине лаборатории, нарушаемой лишь тихим гудением серверов да судорожными вздохами работников, ничего не происходило. На центральной проекции сменяли друг друга каскады частот, Ватсон просеивал эфир сквозь цифровое сито, но результат оставался неизменным: пустота. Никакой конкретики. Ни обрывка фразы, ни треска статики. Парни просто пропали. Испарились, словно их стёрли из самой ткани реальности вместе с ботом.

Андрей физически ощущал, как утекает драгоценное время. Он не находил себе места, меряя шагами узкое пространство у пульта, словно запертый в клетке зверь. Разворот, пять шагов, разворот. Его глаза не отрывались от бегущих строк сканирования, гипнотизируя их.

Зара пришла в себя на удивление быстро. Видимо, её хвалёное хладнокровие всё же не было лишь напускной маской для подчинённых — внутри этой хрупкой женщины действительно был стальной стержень, пусть и давший временную трещину. Сейчас она уже сидела в кресле, подобрав ноги, и механически, глоток за глотком, пила горячий сладкий чай, который ей чуть ранее сунула в руки Дрея. Взгляд Лазаревой был прикован к экрану планшета, лежащего на коленях. Свободной рукой она непрерывно листала графики, увеличивала фрагменты спектрограммы, сбрасывала и начинала заново.

Паника отступила, загнанная в дальний угол сознания, уступив место холодному, почти маниакальному профессионализму. Сейчас для неё не существовало ни Андрея, ни Мари, ни даже угрозы войны. Она полностью погрузилась в цифры, пытаясь найти ответ на один-единственный, до банальности простой вопрос: «Что, чёрт возьми, произошло?». И проблема была в том, что с точки зрения известной ей физики ответ пока выглядел не просто сложным — он казался невозможным.

Давящая тишина лопнула внезапно, словно перетянутая струна. Резкий, неестественно высокий писк терминала Мари ударил по ушам, заставив всех вздрогнуть. Зара, погружённая в расчёты, дёрнулась всем телом, едва удержав планшет, который чуть не выскользнул из её рук. Бесконечная вереница строчек сканирования на главном экране споткнулась. Поток данных замер, мигнул болезненным жёлтым, а через долю секунды интерфейс залило тревожным, пульсирующим алым светом аварийного приоритета.

— Есть контакт! — выкрикнула Мари, буквально подпрыгнув на месте. Кресло под ней жалобно скрипнуло, протестуя против такого движения.

Андрей оказался рядом раньше, чем сам это понял. Он двигался на одних рефлексах, его пальцы до побелевших костяшек впились в спинку кресла помощницы Зары, а взгляд буквально буравил монитор, пытаясь найти в хаосе красных окон хоть что-то осмысленное.

— Доклад! — рявкнул он над ухом девушки. — Координаты? Где они?

— Это не координаты… — Мари мотала головой, её пальцы, обычно порхающие над клавиатурой, сейчас мелко дрожали, с трудом попадая по сенсорам. Она отчаянно пыталась отфильтровать статику. — Это пакет данных! Входящий импульс, но сигнал… он «грязный», буквально на грани распада. Он пробивается сквозь такие шумы подпространства…

— Источник⁈ — Андрей навис над ней, требуя ответа.

— Частота аварийная… — Мари на секунду замерла, глядя, как дешифратор выплёвывает на экран знакомую последовательность символов. Лицо девушки побелело, став в тон стерильным стенам лаборатории. — Шифрование Флота. Уровень «Красный». Это идентификатор командира десанта. Это Зейд.

— Что в данных? — Андрей поддался вперёд жестом, отметая с экрана всякие ненужные окна.

— Это плотный пакет, капитан, — пальцы Мари забегали по клавиатуре, разворачивая структуру файла на освобождённом Андреем пространстве. — Полный дамп памяти костюма ЕБК. Логи системы, биометрия, телеметрия брони… и видеопоток.

— Видео? Они на связи? — с надеждой встрепенулась Зара, подавшись вперёд.

— Нет, — голос Мари упал, и она бросила быстрый, испуганный взгляд на капитана. — Это запись. Пакет был отправлен в режиме «Чёрный ящик».

— Подтверждаю, капитан. Пакет преодолел колоссальное расстояние, но ключи шифрования валидные. Сомнений быть не может — это наша группа.

Голос Ватсона раздался из динамиков под потолком. В нём не было того механического холода, который обычно приписывают искусственному интеллекту. Наоборот, сейчас его тон звучал непривычно тяжело и глухо, словно ИИ прекрасно осознавал смысл того, что он говорит, и ему самому это не нравилось. Он прекратил сканирование эфира, теперь незримо присутствуя рядом с Мари и помогая ей разбирать повреждённый файл.

— Анализ метаданных завершён, — продолжил Ватсон после короткой, почти человеческой паузы. — Файл имеет метку экстренного сброса данных. Передача была инициирована носителем вручную всего за 0,4 секунды до критического сбоя оборудования или… потери сознания.

Внутри Андрея словно лопнула перетянутая струна. Тело мгновенно налилось свинцовой, тошнотворной тяжестью, от которой стало трудно дышать. Он медленно выдохнул, чувствуя, как реальность наваливается на его плечи. Мрачное предчувствие оказалось пророческим. Он не понимал причину, но с первой минуты был уверен, что в этой «рутинной прогулке» что-то не так. Фатально не так. Ему нужно было быть там. Не здесь, в безопасности, а там, внизу. Ему надо было самому отправиться с парнями на установку оборудования.

Самому.

Хотя… кого он обманывает? Что бы он на самом деле изменил, окажись он там, в тесной рубке десантного бота? Да, скорее всего, ровным счётом ничего. Судьба — штука упрямая, и её сложно перешибить одним лишь присутствием Андрея. Единственная разница заключалась бы в том, что он умер бы там, рядом с другом, а не стоял бы сейчас здесь, сжимая кулаки от бессилия.

В том, что Зейд погиб, капитан уже почти не сомневался. Чудес не бывает, особенно в глубоком космосе. Андрей прекрасно понимал цену этого сигнала. Передача пакета такого объёма на такое безумное расстояние, да ещё и сквозь аномальные шумы — это энергетический суицид для малого судна. Этот импульс высосал из систем бота всё до последней капли. Накопители выжжены в ноль, электроника превратилась в кусок оплавленного металла и пластика.

Даже если они пережили сам прыжок, бот превратился в мёртвый кусок металла. Он больше неспособен летать. А значит, и выбраться из этой передряги парням было не на чём. Это был билет в один конец.

— Открывай, — глухо скомандовал Андрей, отгоняя лишние мысли. — Давай посмотрим, что они успели увидеть.

Мари нажала ввод. Экран моргнул, выплюнув сноп фиолетовых помех, и картинка стабилизировалась. Это была нарезка последних минут. Камера шлема, рваный ритм, сбитое дыхание. В кадре мелькали чёрные, поглощающие свет коридоры. Спины инженеров, вгрызающихся в магистраль станции. Вспышки выстрелов, выхватывающие из темноты высокие, неестественно изломанные силуэты, надвигающиеся сплошной стеной.

— Держу проход! — хрип Зейда тонул в треске статики. — Подключайте! Живо!

Картинка дёрнулась. Зейд вёл огонь,