он заставил себя подняться. Броня выдержала, превратившись в искорёженный, скрипящий, но всё ещё функционирующий каркас, который удерживал его сломанное тело в вертикальном положении. Он был жив. И он всё ещё мог двигаться.

— Готово! Замыкаю! — раздался дикий крик Дмитрий.

Коридор озарился ослепительной голубой вспышкой. Инженеры, используя куски кабелей, варварски врезались в магистраль станции. Чудовищная энергия реактора, предназначенная для питания боевых систем целого сектора, хлынула в хрупкий человеческий передатчик. Прибор завыл. Корпус передатчика начал плавиться на глазах, раскаляясь добела.

— Передача пошла! — кричал Том, инстинктивно закрываясь руками от снопа искр, летящих от места соединения. — Пакет данных уходит! Десять процентов… Пятьдесят…

Зейд видел, как второй инженер, Дмитрий, падает — шальной выстрел снёс ему голову. Том остался один. Он вцепился в дымящийся кабель, удерживая контакт голыми руками скафандра, перчатки которого уже начинали плавиться и прикипать к изоляции. Его крик боли тонул в треске электрических разрядов.

— Сто процентов… — прохрипел инженер, и это были его последние слова.

Передатчик не выдержал. Он вспыхнул сверхновой звездой местного масштаба и взорвался, разбросав вокруг расплавленные обломки и куски пластика. Тома отшвырнуло назад, его скафандр дымился. Он затих, сползая по стене, превратившись в ещё одну жертву этой бесконечной войны. Но на треснувшем визоре Зейда, сквозь помехи, пятна масла и красную пелену боли, горела зелёная надпись: «Пакет отправлен. Подтверждение получения: „Перун“». Координаты ушли. Теперь Андрей знает. Теперь Федерация знает, куда бить.

Враги перешагивали через тела его людей и собственных соратников. Их было много. Чертовски много. Они заполнили коридор — безликие, чёрные, совершённые машины убийства. Они шли к нему, не сбавляя темпа, их суставы щёлкали в мёртвой тишине вакуума. Зейд, скрипнув зубами так, что хрустнула эмаль, заставил себя выпрямиться. Сервоприводы искорёженного скафандра жалобно взвыли, но удержали вес его тела. Он стоял, покачиваясь, посреди разгрома, опираясь спиной на искорёженную стену.

К нему приближался один из них — тот самый, которому он разворотил локоть. Машина не испытывала злости, она не знала усталости. Она просто выполняла программу. Арианец протянул уцелевший манипулятор, чтобы схватить Зейда за горловину скафандра. Зейд посмотрел в безликий чёрный купол монстра. Он не чувствовал страха. Только холодное, злое удовлетворение.

— Хрен тебе, — прохрипел он, сплёвывая кровь на стекло шлема.

Он медленно поднял руку, демонстрируя врагу зажатый в кулаке дистанционный детонатор. Тот самый, который был связан со связкой термозарядов, заложенной им на блок энергобатарей разбитого бота ещё в начале обороны. Машина замерла, словно обрабатывая новый алгоритм, но было уже поздно.

— За Федерацию!

Палец вдавил сенсорную кнопку.

Термитный заряд прожёг оболочку топливных ячеек и ударил в нестабильные энергоблоки бота. Взрыв был мгновенным. Бот, превратившийся в плазменную бомбу, детонировал, высвобождая всю накопленную энергию в замкнутом пространстве. Ударная волна смела арианцев, разрывая их металлические тела на части. Взрыв ворвался в силовую магистраль станции, к которой были подключены инженеры. Перегрузка пошла обратным ходом — в реактор наблюдательного поста.

Вспышка взрыва не сравнится со звездой, которую закрывала Сфера, но была ослепительно яркой на фоне черноты космоса. Станция наблюдения исчезла в огненном шаре цепной реакции, разрывая металл, плоть и механизмы, унося с собой и боевые машины арианцев и тела людей. Последнее, что запечатлели сенсоры боевого дрона, — человека, с ухмылкой показывающего средний палец.

Сигнал уже летел сквозь гиперпространство, неся войну в дом тех, кто когда-то принёс её человечеству.

Глава 8

В лаборатории царили напряжённая, вязкая тишина и лёгкий полумрак. Лишь монотонное гудение серверов да тихий перестук пальцев по сенсорам ввода нарушали её. Зара стояла неподвижно, словно изваяние, гипнотизируя взглядом главный экран, где только что вспыхнула третья зелёная точка. Оборудование было установлено. Чай, принесённый Мари, давно остыл, покрывшись тонкой плёнкой, а сама ассистентка, махнув рукой на попытки накормить начальницу, теперь молча следила за показаниями приборов.

Андрей сидел за свободным терминалом чуть поодаль, не сводя тяжёлого взгляда с крошечной зелёной метки десантного бота на объёмной проекции системы. Что-то его беспокоило. Это было иррациональное, липкое чувство где-то под рёбрами — инстинкт, выработанный годами войны и потерь. Пока он не мог сформулировать причину, но нутро буквально кричало: что-то не так.

— Ты напряжён, — тихо сказала Дрея, устраиваясь в соседнем кресле. Её голубые глаза внимательно изучали профиль капитана, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Мне что-то не нравится, — ответил Андрей, с усилием переводя взгляд на девушку.

— Пока всё нормально, — её голос звучал мягко, успокаивающе. Дрея поднялась, бесшумно обошла его со спины и, положив тёплые ладони ему на плечи, принялась разминать окаменевшие мышцы. — Они установили последний ящик. Миссия выполнена. Скоро они будут возвращаться.

Андрей накрыл её пальцы своей ладонью, сжав их чуть крепче, чем следовало. Он кивнул, снова возвращая тяжёлый взгляд к голограмме.

«Может, Дрея и права, — пронеслось в голове. — Может, это просто паранойя. Усталость, накопившаяся за эти бесконечные дни. Страх за тех, кого я отправил в пекло».

Логика твердила, что всё идёт по плану. Зелёные графики, уверенность Зары — всё говорило об успехе. Но противное, сосущее ощущение под ложечкой не отпускало его. Оно сидело внутри, как заноза, и лишь усиливалось, входя в неприятный резонанс с едва уловимой вибрацией пола станции.

— Зара, — позвал Андрей не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо. — Почему бот не двигается? Они закончили установку минуту назад. Пусть возвращаются.

Учёная даже не моргнула. Её лицо, освещённое холодным светом мониторов и голограмм, казалось застывшей маской. Она продолжала гипнотизировать бегущие строки данных, словно от них зависела её жизнь.

— Идёт финальная синхронизация потоков данных, Андрей, — отозвалась она, не отрываясь от экрана. Её пальцы слишком быстро забегали по сенсорной панели, корректируя какие-то значения. — Протокол требует полной проверки целостности каналов перед разрывом физического контакта. Если мы начнём движение сейчас, то потеряем калибровку, и вся работа пойдёт насмарку. Это стандартная процедура. Не нагнетай.

Её голос был сухим, менторским и раздражённым — привычная защитная броня Зары, когда кто-то лез в её епархию. Но Андрей, знавший её уже достаточно, уловил в этой сухой отповеди тонкую, едва заметную трещину. Нотку неуверенности. Она тоже не понимала, почему процесс затянулся, и это её напрягало не меньше, чем Андрея. Он набрал в грудь воздух, уже готовый переступить черту, нарушить субординацию и отдать приказ о немедленном возвращении. Плевать на калибровки, плевать на данные — инстинкты вопили, что нужно уходить.

Но