— выдохнул Том, один из инженеров, сидевший за спиной Зейда. — Зонд показал нам только краешек. Это… это их дом.

— Дом или колония, значения не имеет, — спокойно проговорил Зейд.

— Нас засекли, — крикнул Корс, его пальцы забегали по сенсорам. — Фиксирую множественные сигнатуры перехватчиков. Они идут на нас. Расчётное время контакта — две минуты. Они нас просто распылят.

Зейд мгновенно оценил ситуацию. Гипердвигателя на боте нет — это десантная машина ближнего радиуса. Убежать нельзя. Спрятаться негде. Топлива хватит только на то, чтобы выбрать место смерти. Кривая усмешка появилась на его лице. Вот такая странная судьба. Он не умер в первой войне с арианцами, пережил собственную планету и нашёл лидера, за которым готов был идти. Но судьба, судьба решила совершенно иначе. Она бросила его в самую гущу смертельного круговорота.

— Нас убьют… Мы умрём, — вдруг сказал Корс, замерев над консолью и глядя, как к их зелёной точке стягиваются красные, такие зловещие и опасные.

— Отставить панику, боец. — рука в броне легла на плечо скафандра пилота. Зейд понимал, что паника сейчас опаснее всего. — Мы солдаты Федерации, мы знали, на что шли. Но Федерация на нас рассчитывает.

У них была информация, за которую Федерация отдала бы полжизни. Координаты. Точные навигационные данные выхода из аномалии. Ключ к сердцу врага. И Зейд понимал, что если они их не передадут, их смерть и правда будет напрасной.

— Мы не вернёмся, — твёрдо сказал Зейд. Это был не вопрос, а констатация факта, холодная, как обшивка бота. — Но мы не сдохнем молча. Нам нужно передать данные. Корс, готовь пакет.

— Передатчик бота не пробьёт такое расстояние, командир! — вмешался второй инженер, Дмитрий, лихорадочно проверяя системы. — Мы в другой части галактики! Чтобы пробить подпространственный шум и отправить пакет до Колыбели, нам нужна энергия, сопоставимая с реактором крейсера. Наша батарея сдохнет на первой секунде передачи!

— Значит, мы её украдём, — Зейд указал на тактический экран, где пульсировала карта сектора.

Прямо по курсу, на периферии системы, висела угловатая чёрная конструкция — сторожевая станция, мимо которой их выбросило из аномалии. Она не отражала свет далёких звёзд, словно была вырезана из самой материи пустоты — абсолютный, поглощающий тьму монолит. Это сооружение отрицало любую человеческую эстетику. У него не было ни верха, ни низа, ни привычной симметрии. Станция напоминала гигантского хищного паука или осколок чёрного обсидиана, ощетинившийся лесом длинных, игловидных сенсорных мачт. Эти антенны, тонкие и острые, как лапы насекомого, раскинулись в пространстве на километры, сканируя каждый атом в секторе выхода.

На её корпусе не было видно ни навигационных огней, ни привычных стыковочных узлов — только глухие, матовые плиты брони, подогнанные друг к другу с пугающей точностью. Она выглядела бы мёртвым монолитом, если бы не движение. Из едва заметной, периодически открывающейся диафрагмы в нижней части корпуса, словно тёмные споры, вылетали юркие дроны-разведчики. Их ритмичный поток — вылет на патрулирование и возврат — безошибочно указывал на расположение скрытой ангарной палубы, единственной бреши в этой броне. А из «брюха» этого механического монстра вырывался ослепительный поток, видимый на сенсорах бота: к далёкой Сфере тянулся мощный, пульсирующий фиолетовым спектром энергетический шлейф — пуповина, по которой станция непрерывно передавала терабайты данных в сердце вражеского улья и получала энергию.

— Видите этот поток? — Зейд ткнул пальцем в экран, указывая на поток передачи энергии. — Это энергия. Чистая, дикая мощь. Нам не нужно взламывать их сеть, мы не знаем их протоколов. Нам нужно просто воткнуть нашу вилку в их розетку.

— Это безумие, — прошептал Том. — Нас сожгут ещё на подлёте.

— У нас нет выбора. Пилот, тарань этот шлюз! — Зейд указал на место, откуда вылетали дроны-разведчики. — Подгадай момент и влетай в открытый шлюз!

— Но мы разобьёмся!

— Мы и так мертвецы! Сажай эту посудину, пока нас не превратили в пыль!

Зейд оттолкнулся от кресла второго пилота и устремился в десантное отделение. Гравитация отсутствовала, так что сделать это не составило труда. У них не было оружия. Точнее, были игольники, почти бессмысленные в этой ситуации. Видимо, не брать штурмовое оружие было плохим решением. Но в каждом десантном боте был неприкосновенный запас для выживания пилота или десантной группы. И этот бот не был исключением из правил.

Он подлетел к ящику с маркировкой «НЗ», закреплённому под скамьёй десанта. Резко дёрнув, срывая его с креплений и с лёгкостью ставя на десантные скамьи, он стал срывать пломбы, после чего швырнул крышку в сторону. Внутри, среди стандартных пайков, кислородных баллонов и медикаментов, лежало то, на что он рассчитывал. Тяжёлый штурмовой кинетический карабин «Вулкан-М» — стандартное оружие выживания пилотов при крушении на враждебных планетах, лежал в разобранном виде в отдельной нише этого контейнера. Было и несколько магазинов к нему, снаряжённых в основном кинетическими снарядами. Старый, надёжный, грубый. Также там лежали несколько упаковок промышленных термозарядов, на случай, если придётся выбираться из покорёженного бота. Мало для выживания в этой чёртовой системе, но достаточно для того, чтоб продержаться несколько минут.

— Слушать приказ! — рявкнул Зейд, включив в командную сеть всех имеющихся бойцов. — Всем полная герметизация! Проверить системы скафандров! Проверьте скудные запасы.

Корс установил курс на таран, указав, что ускорение должно произойти при визуальном открытии шлюза. Инженеры лихорадочно тестировали приводы скафандров ЕБК-10М, загоняя в кровь медикаменты, чтобы заглушить страх и боль. Впереди был бой, безнадёжный и яростный. Трудно было поверить, что простая техническая вылазка обернулась билетом в один конец, прямо в пасть к врагу.

— Том, Дмитрий, ваша задача — подключить передатчик бота к их энергосети. — Зейд раздавал команды, собирая карабин. — Вырывайте блок связи с мясом. Тащите его внутрь. Ищите силовой кабель. Режьте изоляцию, замыкайте напрямую, мне плевать! Пусть он сгорит к чертям, но пусть крикнет так, чтобы услышали на Колыбели.

Зейд собирал карабин быстро, на одних рефлексах, руки помнили это лучше, чем голова. Магазин вошёл в паз с глухим стуком, и вместе с этим звуком в душе что-то переключилось. Липкий страх безысходности, сковывавший грудь, отступил, уступив место холодной ярости. Он не мог показать страх перед парнями, не сейчас. Командир всегда должен быть спокоен, решителен и бесстрашен. Даже если на деле это не так. Всё было плохо, но уже не безнадёжно — по крайней мере, они смогут дорого продать свою жизнь.

— Вам придётся