Голографическая проекция, ещё секунду назад заливавшая стол спокойным синеватым свечением, моргнула. Зелёная точка бота, висевшая в аномалии, в одно мгновение исчезла. А в следующее мгновение вся проекция окрасилась в ядовито-алый цвет. Андрей вскочил на ноги единым рывком, от которого тяжёлое кресло с противным металлическим скрежетом отлетело назад, чудом устояв и не рухнув на пол.

— Что происходит, Зара? — рявкнул Андрей, в два широких шага преодолевая расстояние до стола учёной. — Где бот⁈

Зара не ответила. Она застыла, глядя на проекцию так, словно её взгляд мог вернуть бот обратно. Её лицо, освещённое аварийным алым светом, казалось растерянным.

— Связь потеряна! — тут же доложила Мари. Её голос сорвался, а пальцы в панике забегали по сенсорной панели, пытаясь восстановить канал. — Несущая частота исчезла! Также не поступают данные с третьего передатчика… Он молчит!

— Зара! — рявкнул Андрей. Он оказался рядом в одно мгновение и, схватив учёную за плечи, с силой развернул её к себе.

Он не ошибся. Лазареву, всегда такую собранную и надменную, накрывала настоящая, липкая паника. Её нельзя было назвать слабой и неуверенной — наоборот, она всегда была эталоном стальной воли. Но именно сейчас, в эту секунду, её броня треснула.

Её верные, «непоколебимые» расчёты, за которые она ручалась головой, были перечёркнуты чьей-то неведомой прихотью. И это уравнение решалось ценой трёх человеческих жизней. Зара не была военным командиром. Она была учёным, привыкшим рисковать теориями, а не людьми. Она не умела посылать на смерть. Маска холодного прагматика, которую она носила всё это время, слетела, обнажив растерянного человека, раздавленного грузом ответственности.

— Дрея, приведи её в чувство! — бросил Андрей, буквально передавая обмякшую Зару в руки подоспевшему медику.

Не тратя больше ни секунды на эмоции, он развернулся к терминалу. Упёршись руками в холодную металлическую панель так, что побелели пальцы, он впился взглядом в пылающую алым проекцию.

— Что вообще происходит? — прорычал он в пустоту.

— Я не знаю… — голос Мари дрожал, но она заставляла себя работать. — Сигнатура бота и третьего датчика исчезла одномоментно. Сенсоры зафиксировали резкий, аномальный скачок гравитации. И ещё…

Она быстро ввела команду, и на центральную проекцию вывелись рваные, пульсирующие графики.

— Мы фиксируем остаточный энергетический след. Спектр излучения аналогичен гиперпроколу, но мощность… она запредельная.

Дрея, принявшая Зару на себя, бросила на Андрея быстрый, полный тревоги взгляд. В её голубых глазах читался немой вопрос, на который у капитана сейчас не было ответа. Она ничего не сказала — понимала, что сейчас не время отвлекать. Медик осторожно отвела Лазареву в сторону, усадив в то самое кресло, которое ещё минуту назад занимал Андрей, и склонилась над ней, тихо и успокаивающе что-то, нашёптывая, пытаясь пробиться сквозь пелену шока.

— Что это значит? — спросил капитан, резко разворачиваясь к рыжеволосой девушке. Его взгляд был тяжёлым, требующим немедленного и чёткого ответа.

Мари на секунду замерла, вглядываясь в цифры, словно надеясь, что они смогут дать этот ответ в эту же секунду. Но экран был неумолим.

— Они совершили прыжок, — произнесла она, и в её голосе звучала смесь страха и неуверенности.

— Прыжок? — переспросил Андрей нахмурившись. — Без гипердвигателя? Это десантный бот, Мари, он физически на это неспособен.

— Инициатором прокола выступил не бот. Это был Реликт, — она указала дрожащим пальцем на затухающий график аномалии. — Его гравитационные возмущения буквально прорвали пространство в этой точке. Как именно и почему это произошло сейчас… у меня нет данных.

Девушка бросила быстрый, опасливый взгляд на обмякшую в кресле начальницу и тихо, почти шёпотом добавила:

— Построить модель события и понять физику процесса сможет только госпожа Зара. Когда… когда придёт в себя.

Андрей выругался сквозь зубы и, отвернувшись от растерянной Мари, активировал канал связи на своём коммуникаторе. Ждать, пока Зара придёт в себя, у него не было времени. Каждая секунда сейчас могла стоить жизни людям Зейда. Если их швырнуло, как говорит Мари, то искать их нужно не здесь, в лаборатории, а с помощью мощностей «Перуна».

— Ватсон! — бросил он в микрофон, чувствуя, как внутри нарастает холодная, колючая тревога.

Эфир отозвался мгновенно.

— На связи, капитан, — голос ИИ прозвучал из динамиков станции. Он казался ровным и беспристрастным, но Андрей уловил некоторые нотки, несвойственные ИИ. Нотки человечности.

— Мне нужен полный анализ! Станция потеряла бот. Мари говорит, что это был скачок. Твои сенсоры это видели? Куда их закинуло?

— Подтверждаю аномальную активность, — отозвался Ватсон. — Мои сенсоры зафиксировали мощный энергетический всплеск в точке нахождения группы. Спектральный анализ совпадает с сигнатурой гипер-перехода, но вектор смещения хаотичен.

— Я спросил: куда⁈ — рявкнул Андрей, впиваясь взглядом в проекцию системы, где раньше была зелёная точка бота.

— Вероятность точного расчёта точки выхода стремится к нулю, капитан, — Ватсон действительно не мог просчитать требуемое капитаном. — Уравнение содержит слишком много неизвестных переменных. Без навигационных данных самого бота я не могу построить модель траектории. Они могли оказаться где угодно.

Андрей сжал кулаки так, что побелели костяшки, а ногти до боли впились в ладони. Эта физическая боль была единственным, что удерживало его от того, чтобы не разнести пульт управления вдребезги. Бессилие. Липкое, холодное, унизительное. Самое страшное чувство для военного, привыкшего держать ситуацию за горло. Он стоял в центре самой совершенной лаборатории Федерации, окружённый передовым оборудованием, которое стоило больше, чем вся его жизнь. У него под рукой был мощнейший ИИ известного космоса и боевой эсминец на орбите.

Но всё это великолепие технологий оказалось бесполезным хламом перед лицом пустоты, которая просто взяла и проглотила его людей. Он чувствовал себя дикарём, который с дубиной в руках пытается остановить грозу.

— Сканируй всё… — Голос Андрея упал до шёпота, но в этом шёпоте звенела такая пугающая твёрдость, что Мари вжала голову в плечи. — Вообще всё. Гиперсвязь, подпространственные каналы, аварийные маяки… Чёрт возьми, проверяй даже старый аналоговый радиодиапазон! Мне плевать на протоколы и стандарты связи. Ищи любой шум, любой ритмичный треск, любую аномалию, которая хоть отдалённо не похожа на естественный фон Вселенной. Выверни эфир наизнанку, Ватсон.

ИИ на мгновение замер, обрабатывая нестандартный запрос, охватывающий спектры, которыми не пользовались уже сотни лет.

— Протокол глобального поиска инициирован. Задействованы все антенные массивы «Перуна», сканеры «Возмездия» и доступные сенсоры станции, — бесстрастно отчитался Ватсон, и по экранам побежали бесконечные каскады частот. —