очереди отбросила машину назад. Враг упал, развернувшись «лицом» в обратную сторону, не удержав равновесие после такого удара. А затем Зейд увидел то, от чего по спине, несмотря на терморегуляцию скафандра, пробежал ледяной холод. Арианец не стал разворачиваться, чтобы удобнее встать после удара. Ему это было не нужно. Его колени выгнулись в обратную сторону. Руки, длинные, оснащённые трёхпалыми манипуляторами, перекинулись через плечи назад, вращаясь в шаровых шарнирах на полный оборот. Сенсорный купол загорелся тусклым фиолетовым светом с «затылка». У этой твари не было спины. Она была боевой единицей на триста шестьдесят градусов. Абсолютная функциональность. Абсолютная чуждость. ИИ скафандра услужливо подсветил то, что в момент смены направления рук и ног суставы этой твари открывались, потому что пластины расходились как люк у станции.

— Цельтесь в суставы! — проревел Зейд, меняя сектор обстрела. — Игольники не возьмут пластины! Бейте, когда они двигаются! В момент движения броня расходится!

Враги открыли огонь мгновенно, без перехода. Не было ни предупреждающих окриков, ни боевого клича, ни команды — лишь абсолютная, мёртвая тишина вакуума, вдруг разорванная ослепительными вспышками. Трёхпалые манипуляторы арианцев раскрылись, обнажая фокусирующие линзы, и коридор залило едким фиолетовым светом. Сгустки перегретой плазмы вырвались наружу, с шипением плавя переборки и превращая завалы в лужи шлака. Эти существа не знали страха и не искали укрытий. Человеческая тактика боя была им чужда. Они просто шли — неумолимая чёрная стена, методично подавляющая любое сопротивление шквальным огнём. Они наступали, не сбиваясь с шага и не замедляясь, даже когда ответный огонь высекал искры из их брони. Их движения были дёргаными, механическими, но пугающе точными.

Корс стоял ближе всех, укрываясь за каким-то выступом в коридоре. Ослепительный плазменный сгусток ударил ему точно в центр нагрудной пластины. Композитная броня ЕБК-10М, рассчитанная на кинетические удары и осколки, не выдержала прямого термического шока. Плазма прожгла керамику и титан за долю секунды, превращая защиту в расплавленную ловушку. Корс не успел вскрикнуть — мгновенное испарение плоти и перепад давления оборвали его жизнь раньше, чем мозг успел зарегистрировать боль. Он просто рухнул назад, как марионетка с перерезанными нитями, а из дымящейся дыры в груди в ледяной вакуум вырвались остатки кислорода и серый пепел.

Зейд заставил себя отвести взгляд от дымящихся останков пилота. Времени на скорбь не было — эмоции он отключил так же, как автоматика скафандра отключает повреждённые сектора. Сейчас он перестал быть человеком. Он стал продолжением своего ЕБК-10М. Скафандр, созданный для жестоких абордажных боёв в тесных коридорах, сейчас работал на пределе своих технических возможностей. Гидравлика надрывно выла при каждом движении, пытаясь компенсировать чудовищную отдачу тяжёлого карабина «Вулкан». Каждый выстрел бил в плечо, как кувалда, но экзоскелет поглощал инерцию, позволяя Зейду удерживать прицел на цели, которая двигалась вопреки всем законам биологии и физики.

Он, наконец, поймал этот ритм. Их жуткий, «битый» алгоритм движения. Арианцы не шли плавно — они телепортировались рывками на метр вперёд, замирали на долю секунды, словно обрабатывая данные, и снова совершали резкий выпад.

Выстрел — рывок — выстрел.

Зейд перестал целиться в корпус — это было бесполезно. Он ждал. Он выжидал ту самую долю секунды, когда механизм приходил в движение. Вот он. Один из дроидов шагнул вперёд. Чёрные матовые плиты на его ноге разошлись, открывая на мгновение сложный, серый узел шарнира. Зейд нажал на спуск. Короткая, злая очередь тяжёлых вольфрамовых игл прошила пространство. Снаряды ударили точно в открывшийся коленный сустав в момент сгиба. Металл брызнул ослепительным снопом искр, из развороченного механизма хлестнула чёрная маслянистая жижа. Нога машины подломилась, и арианец рухнул на пол, но даже падение было механическим, лишённым боли. Он не закричал, не схватился за рану. Он просто продолжал ползти, скребя манипуляторами по металлу палубы, неотвратимо приближаясь к своей цели.

— Долго ещё⁈ — крикнул Зейд, отбрасывая пустой магазин и загоняя новый.

— Почти! — голос Тома срывался на истерику. — Мы пробились! Вижу жилу! Это… это невероятно! Там течёт река энергии!

— Подключай!

Враги приближались. Их было слишком много. Шестеро? Десятеро? Они выступали из темноты сплошной стеной — безликие, молчаливые, неумолимые.

Карабин сухо щёлкнул — затвор замер. Боезапас НЗ исчерпан.

Зейд с отвращением отшвырнул бесполезный кусок металла. Огневая фаза закончилась. Теперь начиналась настоящая, грязная работа. Он выхватил с пояса вибронож правой рукой, а левую, усиленную бронепластинами, сжал в тяжёлый кулак.

— Работайте! Не отвлекаться!

Один из арианцев перемахнул через дымящиеся останки своих собратьев и оказался прямо перед Зейдом. Он был огромен — выше, шире, подавляющий своей холодной массой. Зейд не стал ждать. Он шагнул навстречу, вкладывая в движение всю инерцию тяжёлого экзоскелета. Удар левым кулаком, разогнанным гидравликой до скорости тарана, пришёлся точно в центр — туда, где у человека было бы лицо. Гладкая сенсорная панель дроида пошла трещинами, но рука Зейда соскользнула по полированному корпусу, не пробив его насквозь. Машина среагировала мгновенно. Дроид перехватил его запястье. Зейд услышал — нет, почти ощутил, как жалобно стонет титановый сплав наруча, как надрывно визжат сервоприводы, пытаясь противостоять чудовищному давлению. Сила у этой твари была запредельной — она сминала боевую броню как картон. Арианец замахнулся свободной рукой. Его пальцы-манипуляторы с щелчком сомкнулись, превратив конечность в острое, монолитное подобие копья.

Зейд взревел, заглушая боль в сминаемом запястье диким криком. Он резко присел, подныривая под смертоносное «копьё», и с силой вогнал вибронож в открывшийся на мгновение локтевой шарнир врага. Клинок, вибрирующий на ультразвуковой частоте, вгрызся в механизм с тошнотворным скрежетом. Фонтан густой, чёрной маслянистой жижи под давлением ударил прямо в лицевой щиток, мгновенно залепляя обзор вязкой плёнкой. Конечность арианца дёрнулась в механической конвульсии и безвольно повисла плетью, выпуская руку человека. Но враг даже не замедлился. Он не чувствовал боли, не знал шока. Потеряв конечность, машина просто перераспределила баланс и ударила Зейда уцелевшей рукой — без боевых изысков, просто наотмашь, как гидравлический молот.

Удар был чудовищным. Человека отшвырнуло через весь коридор и с грохотом впечатало в дальнюю переборку. Перед глазами всё поплыло в багровом тумане, но сознание не угасло — его удержал жёсткий удар адреналина и боевых стимуляторов, которые автоматика скафандра мгновенно впрыснула в кровь. Внутренний дисплей шлема вспыхнул истеричным красным светом, перекрывая обзор аварийными логами: «Критическое повреждение каркаса. Множественные переломы рёбер. Внимание: введён боевой коктейль „Последний шанс“. Мобильность: 40%».

Зейд рухнул на колени, но не упал. Он судорожно хватанул ртом воздух — каждый вздох отзывался кинжальной болью в развороченной груди, но