– Они заставляли тебя с ними спать?

– Нет.

– Мясник знал?

– Я призналась ему. Он сказал, что если мне это нравится, то он не против.

– Правда?! Так и сказал?

– Мы же бедные.

– А ты не думаешь, что Мясник сам все это устроил?

Внутри меня клокотала ярость.

– Я не знаю. Мне все равно.

– Но ты плачешь, потому что не знаешь, кто отец ребенка.

– Я плачу, но не злюсь. Просто мне грустно.

– Но если Мясник не отец, то это значит, что у твоего ребенка будет отец, который не умер, – сказала я.

– Ты права, – кивнула Хого.

– Сколько было мужчин? – спросила я.

– Только трое.

– Только трое… – повторила я. – Тогда это легко выяснить.

– Как?

– В больницах проводят тесты.

– Я не буду делать тесты. – Хого помотала головой. – Они не хотят, чтобы их жены знали.

Если мой муж один из этих мужчин, то шанс, что он отец ребенка, – один к четырем: трое любовников Хого и сам Мясник. Как узнать, был ли мой муж среди них? Я подозревала, что все эти люди – друзья Мясника по маджонгу.

С другой стороны, если бы все трое мужчин считали себя потенциальными отцами, то Хого могла бы брать деньги у всех троих. Ей гораздо выгоднее не знать, кто отец ребенка.

Я шагала по грязной тропинке от дома Хого, озабоченная думами о ней и ее таинственных мужчинах, и едва не столкнулась с кем-то, шедшим навстречу.

– Извините.

Я остановилась, подняла глаза и увидела парикмахера.

– Все в порядке, – улыбнулся он.

– Я чуть не сбила вас с ног.

– Но ведь не сбили.

В руках парикмахер держал большой коричневый бумажный пакет.

– Вы идете домой? – Я посмотрела в сторону парикмахерской.

– Пока нет. Надо доставить кое-какие продукты покупательнице. Она купила несколько початков кукурузы и картошку, но свертки получились слишком тяжелыми – ей самой не донести.

– Вы очень добры.

– Я могу доставить и вам в следующий раз.

– Я справлюсь сама, но все равно спасибо.

– До скорой встречи в парикмахерской.

Он помахал мне и зашагал прочь. Я стояла и смотрела, как его силуэт растворяется в сумерках.

Мог ли он быть одним из тех троих мужчин?

Вернувшись домой, я прошла на кухню. Муж оставил на кухонном столе пустой пакет из-под чипсов и обертку от шоколада. Я много раз просила его выбрасывать мусор, но он по-прежнему не утруждал себя этим. Я скомкала упаковки и бросила их в мусорное ведро.

В морозилке лежали пельмени. Я достала их и обжарила.

Пока муж остужал пельмени, я приготовила соус из масла чили и уксуса.

– Свинина с укропом, – сказал муж, откусив большой кусок.

– Твои любимые.

– Мне все равно.

– А ты помнишь те пельмени, которые мы ели в пельменной?

– Когда это было? Мы же всегда едим дома.

– Очень давно. Тогда мы еще не были женаты.

– Теперь вспомнил, – кивнул муж.

– Точно такие же пельмени.

– Нет, те были другие.

Его слова задели меня.

– Разумеется. Я же не профессионал в приготовлении пельменей.

– Эти вкуснее. Тут больше свинины.

– Послезавтра у меня работа. Богатая семья, большой гонорар, – сказала я мужу, когда мы легли в постель.

– Сколько тебе заплатят?

– Тысячу двести девяносто девять юаней.

– Это здорово. Ты хорошая плакальщица.

– Не плохая.

– Никто никогда не платил больше, чем семья прапрабабушки.

– Никто, кроме нее, и не прожил больше ста лет.

Муж просунул руку под мою ночную рубашку и прикоснулся к соскам.

– Тебе нравится?

Я промолчала.

– Тебе нравится. Все женщины это любят. – Затем он пробормотал себе под нос: – И я тоже.

Я не двигалась.

– Я хочу услышать, как ты стонешь.

Он стянул с меня рубашку и бросил на пол.

Я почувствовала себя униженной.

Он раздвинул мне ноги.

– Не притворяйся, будто ты этого не хочешь.

На следующее утро мы с мужем не разговаривали друг с другом. Он потерпел неудачу: у него ничего не получилось в постели, несмотря на переполнявшую его энергию и уверенность. От недовольства собой он схватил меня и молча ущипнул. А еще стал выкручивать руки. Он не в первый раз терпел неудачу и не в первый раз щипал меня, но никогда прежде он не причинял мне такой боли.

Мои руки болели, но я старалась не обращать на это внимания. У меня было полно работы по дому, а еще мне нужно было выучить довольно длинный сценарий похорон. Богатые семьи всегда устраивают пышные похороны и придумывают длинные сценарии. В этот раз умерла бывшая жена одного богатого человека. Обычно у каждого богатого мужчины своя уникальная история, а вот истории их жен почти всегда похожи: они выходили замуж за мужчин, когда те были бедны, но верили в них и поддерживали всем сердцем; когда мужчины становились богатыми, они уже не любили своих жен, но и не бросали их; независимо от того, сколько любовниц могло быть у богатого мужчины, большинство таких мужчин рано или поздно возвращались к своим женам.

Эта женщина, бывшая жена богатого человека, несколько лет боролась с какой-то разновидностью рака, но так и не смогла вылечиться. Название рака в сценарии не упоминалось, основное внимание было уделено силе духа этой женщины. Она упорно цеплялась за жизнь, она не хотела расставаться с детьми, с мужем, с людьми, которыми дорожила. Когда на первый план выходит борьба за жизнь, все наши проблемы кажутся ничтожными.

Эта «бывшая жена» была не совсем «бывшей». Муж не бросал ее – она сама захотела развестись с ним, когда заболела. Она приняла это решение, чтобы защитить семейный капитал. Я не поняла, что это значит, и мне никто не объяснил, но спрашивать я, конечно, не стала. У меня сложилось впечатление, что люди считали эту женщину удивительной и самоотверженной.

Еще я обратила внимание на ее возраст. Она была на два года младше меня, так что смерть, можно сказать, посмотрела мне прямо в глаза.

«Сестра, я сделаю для тебя все, что от меня зависит», – мысленно пообещала я образу этой женщины.

Мы с мужем сели обедать.

– Вчера я поболтала с Хого.

– Кстати, я совсем забыл спросить тебя о ней вчера вечером, – ответил муж, перемешивая палочками рис.

– Вечером мы с тобой вспоминали, как когда-то ели пельмени.

– Когда-то мы были молоды.

– А теперь я стара и уродлива.

Он взглянул на меня, но ничего не сказал.

– С Хого все нормально. Беременная вдова имеет право на перепады настроения, – заметила я.

– И всё? – удивился муж, отправляя в рот немного риса.

– Она беспокоится о ребенке.

– С ребенком все будет хорошо.

– Она