долгого времени мама была единственным человеком в нашей семье, кто реально трудился на земле.

С выделенными участками земли все оказалось проще: чем усерднее вы работаете, тем больший соберете урожай – независимо от вашего пола и возраста. Мне никогда не нравилось работать в поле, но я никому не говорила об этом, потому что не хотела прослыть лентяйкой. Брат признался мне как-то раз, что ему это тоже не нравилось, однако работал он еще усерднее, чем я. Будучи сельской девочкой-подростком, я мечтала поступить в университет, чтобы иметь возможность получать стабильную зарплату. Я не хотела, чтобы на мой доход влияли насекомые-вредители или погода. Я бы желала, чтобы мне регулярно платили зарплату, но у меня с этим так ничего и не вышло.

Как бы я ни мечтала уехать из родных мест, мне всегда казалось, что от полей и деревни я уже никуда не денусь. После того, как я вышла замуж, работа в поле вместе с мамой стала нашей с мужем обязанностью. Несмотря на то что мы занимались нашим комедийным дуэтом, у нас еще оставалось время, чтобы помогать маме работать на земле.

Муж не проявлял никакого интереса к выращиванию чего-либо. Поскольку доходы от нашего комедийного дуэта в то время были достаточно высокими, мы решили вместо работы в полях покупать муку и рис у односельчан. В итоге наши участки оказались заброшены, комитет отобрал их у нас и передал другим людям. Теперь я жалею о нашей недальновидности.

Если бы муж хотел помогать мне зарабатывать деньги, ему бы даже не пришлось искать работу. Мы могли бы разводить свиней на заднем дворе. И курятник у нас тоже был. Конечно, это вонючее и грязное занятие, но заработанные деньги не пахнут. Однако муж наотрез отказался от этой идеи. Из его прозвища уже было ясно, какой он умный «студент», а значит, убедить его возиться со свиным навозом и куриным пометом не было никаких шансов.

Я невольно представляла, чем мой муж и Хого занимаются вместе. Он даже мог быть отцом ее ребенка.

Хого никто не считал умницей, но кого из мужчин волновало, умна она или нет? Совсем не обязательно быть умной, чтобы привлекать мужчин. Двадцать лет назад я была так же стройна, как она, и мои волосы тоже были блестящими и гладкими. Однако сейчас ни один мужчина не заинтересовался бы мною – я постарела и сделалась уродливой. И большой груди у меня не было – ни теперь, ни в молодости.

Мой муж, конечно, с радостью запрыгнул бы в постель к Хого – если бы она ему это позволила.

Мое предположение могло быть неверным, но я все равно испытывала легкую ревность, и мысль о том, что муж изменил мне, потихоньку доводила меня до отчаяния. Думаю, лучшим решением для меня была бы работа – от души наплакавшись на чьих-нибудь похоронах, я бы отвлеклась от всего происходящего.

Но возможно, я и не ошибалась. А вдруг Хого не хотела соглашаться на мои бесплатные услуги потому, что чувствует вину за то, что мой муж ощутил себя «свободным»? Вероятно, таким образом она проявляла ко мне жалость.

Мне всегда становилось грустно, когда я думала о работе.

Почему я должна так вкалывать?

Почему рядом со мной нет никого, кто позаботился бы о финансовой стороне моей жизни?

Потом я вспоминала, что у меня есть дочь.

Жизнь прожита не зря, если у вас есть дети. Даже если это единственная дочь. Ради нее я была готова сколь угодно усердно трудиться – у меня просто не было иного выбора. По крайней мере, дочь носила мою фамилию. В этом заключалось самое большое преимущество того, что я, будучи дочерью, осталась жить в доме родителей.

Муж страстно мечтал о сыне. Честно говоря, для меня было важнее просто стать матерью, но ради мужа я тоже надеялась зачать сына. Зятю, «прижившемуся» в доме родителей жены, рождение сына действительно придало бы немного авторитета. Когда родилась дочь, муж разозлился на меня, будто я была в этом виновата. Я и правда ощутила некоторую вину и, естественно, чувствовала привязанность к дочери. Осознание того, что мы с дочерью теперь в одной лодке, вызвало во мне желание отдать ей всю свою любовь и заботу.

Только когда дочь научилась разговаривать, муж перестал расстраиваться из-за того, что вместо мальчика у нас родилась девочка. Он увидел, что она симпатичная, и понял, что она почти такая же умная, каким мог быть мальчик. Мы с мужем надеялись, что дочь поступит в университет и станет жить в городе. С учебой у нее был полный порядок, пока она не доросла до старших классов. Там она принялась тусоваться с другими девчонками, бездельничать и перестала меня слушаться. Я испытала разочарование.

Возможно, в том, что дочь возненавидела школу, прежде всего виновата я? Я хотела, чтобы она прожила ту жизнь, о которой мечтала я, когда была девочкой, но дочь сделала собственный выбор, который даже выбором назвать нельзя. Интересно, могло бы сложиться все по-другому, если бы я не работала плакальщицей? Кто знает. Ведь когда-то ей нравилась школа, и училась она хорошо.

Как бы то ни было, все мои сбережения останутся дочери. Надеюсь, когда я состарюсь, она позаботится обо мне. И проводит меня в последний путь должным образом, когда я умру. Будет ли на моих похоронах плакальщица? Будет ли она так же хороша, как я? Плакальщица, плачущая на похоронах другой плакальщицы, – это уже звучит как анекдот.

Дочь сможет оплатить расходы на мои похороны моими же деньгами. И я не буду ей ничем обязана. У нее даже останется довольно много денег для себя после того, как меня не станет.

Когда отношения складываются не очень хорошо, в дело вступают деньги.

Глава тринадцатая

Заглянув в свою записную книжку, муж нашел в ней несколько полезных номеров телефонов – большинство из них принадлежало нашим старым школьным друзьям. Иногда мне становилось любопытно, чем занимаются мои одноклассники и как у них идут дела. Вряд ли кто-нибудь из них жил такой же жизнью, как я. Мне не хотелось, чтобы они узнали, что я работаю плакальщицей и по-прежнему живу в вонючей деревне.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы работу тебе подкинули друзья? Разве это не будет похоже на попрошайничество?

– Как-нибудь стерплю, если они реально дадут работу.

– Ты слишком старый. Ты говорил это еще несколько лет назад.

– Когда дают работу, на это всем наплевать.

– А почему ты решил