– С ней все в порядке? Я имею в виду Хого.

Я продолжала гладить пояс.

– Уже лучше.

– Странно, что она не хочет принять мои услуги бесплатно.

– Странно.

– У нее есть деньги. Больше, чем мы думаем.

– Понятия не имею, сколько у нее денег.

– Как и я. Кстати, она тебе кажется глупой?

– Вроде бы нет.

– Ты знаешь ее лучше, чем я, правда же?

Я попыталась заглянуть мужу в глаза, но он отвел взгляд.

– Ну да, – ответил он, замявшись.

Я взяла кружку и сделала глоток. Не люблю тратить воду попусту.

– Она хорошенькая. Жаль, что вышла замуж за бедняка, да к тому же за пожилого.

– Она нравилась Мяснику, – буркнул муж.

– А он ей нравился?

– Вроде да.

– Но никто на самом деле не знает, как они ладили.

– И про нас никто не знает.

– Если только мы никому об этом не болтаем.

– Мы можем не говорить правду.

– Люди не всегда верят в то, что слышат. Иногда они даже не верят в то, что видят, – принялась рассуждать я.

– На что ты намекаешь?

– Ты можешь притворяться перед другими людьми.

– Я не притворяюсь.

– Ты кому-нибудь рассказывал что-нибудь плохое про меня? – спросила я.

– Нет.

Муж лежал на своей половине кровати и храпел. Я ворочалась, не в силах заснуть. Не знаю, что мешало мне уснуть – то ли его храп, то ли еще что-то. Мне рассказывали, что некоторые мужчины храпят так, что их жены уже не могут заснуть без этих звуков.

Я придвинулась к мужу и потянула его за плечи, чтобы он сменил позу. Теперь он лег на спину и перестал храпеть. Я проделывала такое и прежде и ни разу его не разбудила.

Возможно, я заблуждаюсь, но мне кажется, что от мужа теперь пахнет лучше. От него и раньше пахло не плохо, но всегда воняло сигаретами. Трудно сказать, чем от него пахнет сейчас, но, безусловно, этот запах мягче. Честно говоря, меня не интересовал запах мужа, а ему было наплевать, как пахну я. Не то чтобы мы обсуждали этот вопрос, но я всегда это чувствовала.

Муж подкатился ко мне во сне и ухватил меня за руку.

– Хого, Хого, – пробормотал он.

Я поколебалась, прежде чем ответить:

– Да. Чего ты хочешь?

– Ты знаешь, – ответил муж и принялся шарить рукой у меня под ночной рубашкой.

Я не понимала, проснулся он или нет, поэтому затаила дыхание и постаралась не двигаться.

Его пальцы добрались до моих сосков – и это редкое ощущение заставило все мое тело задрожать. Я разозлилась, но в то же время почувствовала себя слишком ослабевшей, чтобы оттолкнуть мужа.

Ладно, пусть я сегодня буду Хого.

Когда муж слез с меня, я задумалась, знает ли он, в ком только что побывал. Они с Хого, должно быть, спали вместе. Или, по крайней мере, он об этом мечтал.

Впрочем, мне было все равно. В кои-то веки я почувствовала себя хорошо. Надо прислушиваться к своему телу, а оно велело мне сохранять спокойствие и наслаждаться тем, что есть. Жаль только, что это чувство такое кратковременное. Стоило мне подумать, что мне становится лучше и лучше, как все уже закончилось.

Странно, но в этот раз мне не было больно.

Не буду говорить ему ни слова. Не буду.

Глава двенадцатая

Похороны Мясника получились немного странными – собралось не так уж много людей. Приехали несколько дальних родственников Мясника, но из семьи Хого не было никого. Не знаю, известила ли она вообще свою семью о смерти Мясника. На похоронах я увидела своего брата. Правда, мы только кивнули друг другу, но так и не поговорили – он ушел раньше меня. Я не считала специально, но пришедших было не больше двадцати человек. К концу похорон атмосфера слегка оживилась. И в некотором смысле это было понятно, потому что люди праздновали зарождение новой жизни. Оказывается, Хого была беременна.

Мой муж и несколько партнеров Мясника по маджонгу приготовили банкет с тофу, чтобы сэкономить деньги для Хого. Обычно еда на поминках почти такая же обильная, как на свадьбах, и, если устраивать поминки в ресторане или нанимать поваров, это обойдется достаточно дорого. Я не осталась на банкет с тофу. Я подумала, что люди, наверное, предпочли бы, чтобы меня там не было. Большинство присутствовавших знали меня, так что вышло бы неловко, если бы они стали демонстративно меня избегать. Скорее всего, они даже и не заметили, что меня не было на банкете с тофу. Кроме того, мне не хотелось оставаться на поминках вместе с мужем, поскольку я не понимала, как разговаривать с ним, когда вокруг много чужих людей.

После похорон Мясника мы с Хого подружились. Ну не то чтобы превратились в настоящих подруг, однако она стала первым человеком вне моей семьи, с которым я могла довольно долго спокойно общаться. Она никогда не упоминала о каком-то невезении, которое я распространяю, или о запахе смерти. Кроме того, она не говорила, что мне нельзя находиться рядом с ней. Если бы Хого не хотела меня видеть, она вполне могла бы попросить моего мужа отвадить меня. Возможно, она слишком глупа, чтобы понять природу моей работы, но я предпочитаю верить в то, что она не глупая, а просто не возражает против моего присутствия.

Я продолжала общаться и с парикмахером, но в основном на тему волос, и это всегда было связано с моей работой плакальщицей на похоронах. Я приходила к Хого и чувствовала себя абсолютно нормальным человеком, и я даже не слишком переживала, навлечет ли это на нее какую-нибудь беду.

Беременность на ранних сроках иногда протекает тяжело, а из-за шока и горя может случиться выкидыш, поэтому я регулярно навещала Хого. Я помогала ей убираться в доме, выбрасывала ненужные вещи, а еще мы вместе планировали, что ей надо купить.

– Как ты себя чувствуешь?

– Более-менее.

– Тебя не тошнит по утрам? – спрашивала я.

– Нет.

– Это хорошо.

Хорошо, что с ней все было в порядке. А еще хорошо, что не требовалось присматривать за ней каждый день.

Из старых футболок и простыней мы с Хого сделали несколько многоразовых подгузников. Богатые горожане обычно пользуются одноразовыми подгузниками, но для бедных людей, живущих в сельской местности, это непозволительная роскошь. Также я внимательно осмотрела дом Хого. Все было в порядке, хотя, возможно, стоило бы покрасить дом изнутри. Ребенок заслуживает хорошего места для рождения, даже если у него нет отца.

Я вязала детский комбинезончик из голубой пряжи, когда решила спросить