Мужчина обернулся.

– О, это вы! Здравствуйте!

Это был он, парикмахер, который тоже не знал моего имени.

– Прикупил новые средства для волос, – улыбнулся парикмахер, указав на коробки.

– Я их попробую.

– Да, обязательно попробуйте.

– Сегодня я плакала на похоронах в одном далеком городе, – сказала я. – Умерла женщина. Примерно моего возраста.

– Это очень печально.

– Да. Автобус будет еще не скоро. Наверное, пойду домой пешком.

– Мы можем пойти вместе. Жаль, у меня много коробок, а то я посадил бы вас сзади.

– Я слишком тяжелая. Из-за меня у вашего велосипеда лопнет колесо.

– Нет, вы не тяжелая. Вы не выглядите тяжелой.

– Но я именно такая.

– Позвольте мне поднять вас, чтобы проверить, так ли это.

– Нет-нет. Тогда я не тяжелая.

– Я могу привязать вашу сумку к своему велосипеду.

– Ничего, я донесу. Она легкая.

– По дороге она станет тяжелее.

Он взял у меня сумку.

– Спасибо.

– Не за что. А как насчет женской сумочки? Похоже, она набита под завязку.

– Там всего лишь мое платье для похорон. Оно почти ничего не весит.

Тут я заметила у него больничный пакет.

– Вы были в больнице?

– Да.

– Заболели?

Он покачал головой.

– Ничего серьезного. Лекарства помогают.

– Надеюсь, вас это не слишком беспокоит?

– Я чувствую себя хорошо. Кстати, что вы купили?

– Разделочную доску, две пары шлепок и несколько пакетов лапши быстрого приготовления. В вашем магазине я этого не нашла.

– Прошу прощения. Надо было мне сказать. У вас же есть мой номер.

– Спасибо, но это лишние хлопоты для вас.

– Вовсе нет.

То, что я шла по дороге рядом с мужчиной, казалось мне чем-то сюрреалистичным. Я совершенно прекратила гулять с мужем с тех пор, как стала плакальщицей. Раньше мы часто проводили время вместе, но только потому, что вместе работали. И даже тогда мы не ходили с ним, держась за руки.

Я хотела, чтобы парикмахер взял меня за руку, пока мы шли рядом. Может, все, о чем я думала и чего хотела, – это гулять вот так с мужчиной, который мне очень нравился, или с мужчиной, в которого я, возможно, влюбилась. Я не знала, каково это – влюбиться, но слышала, что это хорошо. Наверняка хорошо, иначе не существовало бы столько книг и фильмов про любовь.

Я не была близко знакома с парикмахером, но идти рядом с ним было приятно. Я знала, как хорошо он стрижет, моет и красит волосы, ну и, конечно, массаж головы в его исполнении был великолепен. Интересно, как он гуляет с женой? Они держатся за руки? Он обнимает ее за талию? Со мной он не делал ничего такого, просто составил мне приятную компанию, пока мы шли. В общем, все было очень мило, несмотря на сгущающиеся сумерки. Становилось даже романтичнее, когда начало темнеть…

– Вы давно живете в нашей деревне? – спросил парикмахер.

– Всю жизнь.

– Всю жизнь? Я думал, это родная деревня вашего мужа.

– Он сирота, поэтому, когда мы поженились, переехал сюда.

– А ваши родители?

– Мама сейчас живет со старшим братом в Далунчжэне, а папа – в «Сансете», это дом престарелых.

– Мне жаль вашего отца.

– Все нормально. Я думала, все об этом знают. В деревне ни от кого ничего не утаишь.

– Видите ли, я пришлый. Нет, уже не такой пришлый, как раньше, но все еще мало кого знаю в деревне.

– А вам нравится? Жить в деревне?

– Здесь красиво и тихо. Особенно хорошо в бамбуковой роще.

Он остановился.

Мне тоже было хорошо в бамбуковой роще, но я промолчала.

– А вы раньше жили в деревне? – полюбопытствовала я.

– Нет, я жил в маленьком городке – чуть крупнее поселка городского типа. Там у меня был супермаркет.

– Большой?

– Ну достаточно. Я оставил его сыну, а сам переехал сюда. Его мать сбежала от меня, когда он был совсем ребенком.

– И вы умеете стричь волосы…

– Я работал парикмахером до того, как открыл супермаркет. Но мне приходилось весь день проводить на ногах, и я очень уставал.

– И теперь вы снова работаете парикмахером? – удивилась я.

– Мне тяжело стоять весь день, но я люблю делать прически.

– А ваша жена…

– Она мне не жена. Мы не зарегистрированы. Просто живем вместе.

– Я не знала.

– Никто не знает. Люди думают, что мы женаты. Я всем говорю, что она моя жена.

– А где вы с ней познакомились?

– Она работала уборщицей в моем супермаркете.

– Я давно ее не видела. Она сейчас в деревне?

Я уже не могла сдерживать любопытство.

– Нет. Уехала навестить своего сына.

– Это далеко?

– Не близко.

– И вы сейчас дома один…

Я слишком поздно осознала, что не стоило этого говорить.

– Ну да. Можете зайти на чашку чая. У меня наверху есть чудесная комната.

Парикмахер хотел занести мою сумку с покупками к нам в дом, но я настояла, что справлюсь сама. Муж вряд ли обрадуется, если увидит меня с парикмахером. И не потому, что это парикмахер, – рядом со мной он не потерпит никакого мужчину. Да и я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел меня с парикмахером.

Мужа дома не оказалось, и я испытала облегчение. Я хотела немного побыть одна, подумать о том о сем. Я не очень понимала, чем именно было «то-се», но определенно чувствовала, что в моей голове что-то засело.

Как я должна расценивать слова парикмахера? Он что, пригласил меня к себе домой? Может, он сказал это всего лишь из вежливости? Наверное, это прозвучит странно, но такова правда: пока я приходила к нему делать прическу, это была парикмахерская; но если я зайду выпить чашку чая, парикмахерская превратится в его дом.

Возьмет ли он меня за руку, если я приду? Сделает ли еще что-нибудь? Позволю ли я ему это сделать?

Он был совершенно обычным человеком ростом чуть повыше моего мужа. И выглядел бы лучше, если бы не хромал.

Если бы он не был хромым, то не жил бы с вдовой. Нет, я не хочу ничего плохого сказать о вдове, но если бы он не хромал, то у него, безусловно, появилось бы больше возможностей.

Лежа в постели, я не могла выбросить из головы мысли о подруге парикмахера. Я никогда в жизни не была ничьей девушкой. Даже когда наша с будущем мужем дружба переросла в нечто бо́льшее, я не называла его своим парнем, а он меня – своей девушкой. К тому же мы достаточно долго работали вместе, прежде чем поженились.

Наверное, здорово быть чьей-то девушкой. Я даже немного ревновала парикмахера к