Меня вдруг накрыла жалость к самой себе. Давно ли они такие мягкие? Может, уменьшились на размер? Да и знала ли я когда-нибудь свой размер? Как все глупо – ведь я, оказывается, ничего не знаю о собственной груди.

Я задумалась о бюстгальтерах, которыми пользовалась. Кажется, с некоторых пор они стали чрезмерно свободными. Я испытала стыд, поскольку годами не покупала себе бюстгальтеры. И своего размера никогда не знала. Мне было сложно разобраться в размерах и неловко примерять бюстгальтеры в магазине. Я прикидывала размер на глазок и покупала самые простенькие. Теперь все мои бюстгальтеры были порядком изношены, но я не обращала на это внимания. Я даже понятия не имела, сколько их у меня. Два, три? Я надевала лифчик лишь тогда, когда шла работать на похороны. Ну или в парикмахерскую, если не забывала.

Я медленно и нежно сжала свои груди. Они слегка налились и уже не были такими дряблыми. Соски тоже немного затвердели и увеличились в размерах.

Ощутив неясное томление, я положила руки на живот. Он был не слишком большим, но и не плоским. К тому же мягким – с жирком. В нем легко утапливалась ладонь. Я немного расстроилась. Интересно, давно он такой?

Руки скользнули вниз, к трусикам. Я знала, что они чистые, но очень старые – такие же старые, как мои лифчики. Трусики облегали попу и… Я даже не знала, на что было похоже то, что скрывалось под моими поношенными рваными трусами.

Когда же вернется муж? Играет ли он в маджонг или лежит в постели с Хого? Ведь Мясник его больше никогда не застукает.

Я проснулась поздно утром совершенно разбитая.

Мужа дома не было. Интересно, он вернулся ночью и снова ушел до того, как я проснулась? Нет, он точно не возвращался ночью. На его подушке не было ни вмятины, и край одеяла лежал ровно.

После завтрака я приготовила себе еду в дорогу – восемь пельменей и яблоко. Затем аккуратно положила контейнер на дно сумки. Это была красивая черная сумка, похожая на кожаную, с металлической цепочкой. Я «унаследовала» ее от дочери.

На дорогу до дома престарелых «Сансет» ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывала. Я все-таки решила попытать счастья. Даже если меня снова не захотят пустить к папе, на этот раз я не сдамся и не уйду. Я сделаю все возможное, чтобы увидеться с отцом.

Вначале я доехала на автобусе до Гушаньчжэня. Там мне предстояло пересесть на другой автобус, которого нужно было еще дождаться. Чтобы скоротать время, я зашла в небольшой магазинчик возле автобусной остановки.

Магазин был универсальным – там продавалось все. Мое внимание привлекло нижнее белье, разложенное на полках в углу. Я увидела несколько ярких кружевных бюстгальтеров в комплекте с трусиками. Трусики меня смутили. Они были такими тонкими и узкими, что едва прикрыли бы половину моей попы. Бюстгальтеры оказались с мягким наполнителем, который мог бы приподнять мою обвислую грудь.

Посмотрев на цены, я спокойно вернула все на место. Вещи были не особенно дорогими, но и не дешевыми. Мое старое нижнее белье еще послужит мне. Конечно, новое выглядело бы красивее, но его все равно никто не увидит и не оценит, а значит, и расходы себя не оправдают. Деньги можно потратить и на что-нибудь более полезное.

Когда я пришла на остановку, там никого уже не было. Я увидела удалявшийся автобус. Получается, я его пропустила.

Меня это расстроило, но поделать ничего уже было нельзя – оставалось только ждать следующего автобуса. Я не собиралась ехать туда на такси – вдруг меня снова не пустят в дом престарелых? Мне не хотелось тратить деньги зря.

У стойки регистрации дома престарелых меня никто не остановил.

Когда я увидела менеджера, я поняла почему. Она была новенькой.

Кабинет менеджера был маленьким, но опрятным.

– Не волнуйтесь за отца. У него температура, но с ним все в порядке. Сейчас он спит. Если вы его разбудите, ему будет сложно опять заснуть.

– Я не разбужу его. Я просто тихонько посмотрю на него.

– У пожилых людей очень чуткий сон. Вам не обязательно его видеть. Я же сказала, с ним все в порядке.

– Разумеется, но я все-таки хотела бы его увидеть. Я слишком долго сюда добиралась.

Менеджер кивнула.

– Хорошо. Мы приоткроем дверь, чтобы вы на него взглянули.

– Я могу подождать, пока он проснется. Я хочу с ним поговорить, – сказала я.

– Я понимаю ваше желание встретиться с отцом, однако он вас не узнает. Я же сказала вам, что он жив. Мне кажется, этого достаточно.

Я промолчала.

Менеджер выдвинула один из ящиков стола.

– Я знаю, что вы работаете плакальщицей.

– Но я не приношу несчастья.

Я занервничала так, что немного приподнялась с кресла.

– Я не суеверна. Вы можете устроиться плакальщицей к нам.

– Спасибо.

Я снова села.

– Здесь собрана информация о наших пациентах. Простите, о постояльцах. Раньше я работала медсестрой в больнице. Я привыкла говорить «пациенты». Извините.

– У вас большой дом престарелых, не так ли?

Менеджер улыбнулась.

– Да. Не маленький.

– И здесь, очевидно, живет много постояльцев.

– Больше двухсот. Я планирую организовывать для них такие мероприятия, как бальные танцы, маджонг, вечера кино…

– Мой папа любит кино.

– Как и большинство здешних жителей. Чтобы смотреть кино, ничего не надо делать – только сидеть.

– Некоторые ваши постояльцы довольно старые.

– Мне бы хотелось, чтобы люди жили как можно дольше, но увы – все когда-нибудь умирают. Позвольте, я загляну… Один… два… три… четыре… судя по записям, за последние три месяца у нас было пять смертей. Всех похоронили достойно.

Менеджер закрыла папку.

– Вы считаете, семьи ваших постояльцев захотят, чтобы похороны организовывал дом престарелых?

Брови менеджера поползли вверх.

– Безусловно. Да, я так считаю. Для большинства семей похороны – это слишком обременительно.

– Тогда я с удовольствием поработаю с вами.

– Значит, вы готовы подписать с нами контракт?

– А в чем его суть?

– Самое главное – наши похороны должны быть у вас в приоритете. Мы будем сообщать вам о каждом случае смерти и о размере бюджета на церемонию. В то же время мы понимаем, что вы вряд ли сможете каждый раз принимать участие в похоронах лично. Мне не важно, кто конкретно будет плакать. Если вы это организовываете, значит, у нас все будет в порядке.

– На меня пока никто не работает, – усмехнулась я.

– Это не срочно. Судя по всему, в ближайшее время никаких смертей не будет, – сказала менеджер и