Блин, они же у дипломата учатся, куда смотрит их наставник?

— Отвалите от нее, — бархатисто прорычал Ходжес. — И давление снимите.

— Чего? — возмутился Тонкий. — Эш, это же эта выскочка. Веймарс. Она тебя в стационар отправила.

— Да, она, — кивнул он, — я сказал что-то непонятное?

И чтобы добавить себе авторитета, он зловеще поиграл костяшками пальцев на сжатых кулаках. Ух, я преисполнилась. Бегите, ребята.

— А если не отвалим, — не поддался животным инстинктам Гиена, — то что ты сделаешь?

В это мгновение случилось две вещи:

Первая — я осознала, что из Эша дипломат паршивый, и ему не хватает довести переговоры до стадии компромисса. Мне повезло.

Вторая — что внимания у вампиров, как у щенка. Отвлекшись на Ходжеса, они «отпустили» меня. А я начинаю поддерживать политику тиранов и деспотов: сначала делай, потом думай. Схема рабочая.

С диким ором я прыгнула на спину к Тонкому, царапая его за лицо. А Эш, естественно, бросился на Гиену, используя незнакомую мне магию. Не некромантскую, какую-то пыльно-обжигающую.

По тому, как комната погружалась в смог, а силуэты вампиров невозможно стало различать, было ясно, что шестую заповедь «не убий» Эш игнорирует. Ему, конечно, вампиры и я всегда были дороги, но чтобы так…

Толкнув одного в (скрещу пальцы, надеясь, что это все-таки не постель почтенного Раду) в гроб, он принялся накрывать его крышкой. А я заверещала. Открыла рот, и на мой зов пришли приведения. Звала я не их, я больше к высшим силам обращалась, стенала по поводу, куда смотрят преподаватели, тут такое беззаконие творится, но на безрыбье и жаба соловей. Они-то и закрутили Тонкого, подняв на несколько метров, уложили аккуратно к Гиене, а адепт Ходжес завершил начатое, запечатав парочку волшебством.

— Выпустите нас!

— Выпусти, ты охренел? — доносилось глухо оттуда вперемежку с красочными ругательствами. Уши краснели.

Эш не реагировал, он повернулся ко мне, наблюдая за тем, как непонятное облако из привидений исчезает.

— Ты в порядке?

Я подвигалась, и меня передернуло. Медленно доходило, в какую передрягу я попала.

— Да… почти… — пересилила себя, не всхлипнула.

Казалось, что на этом мои мытарства завершены, но нет. Эш хищно прищурился.

— Хочешь спустить их с лестницы?

Я и думать не стала. О чем размышлять, вообще?

— Да, — ответила моментально. — Желательно не с лестницы, а с пропасти… В ров, где есть крокодилы… И осиновые колья… много. Много осиновых кольев.

— Ров не организую, — мотнул он головой, — но с лестницы отправлю. Пошли. — Подхватив меня за запястье, он без труда левитировал деревянный ящик, вытаскивая его из помещения. Дошел до первого пролета, положил. А потом уступил место мне. — Толкай.

Пролеты в Мороке абсолютно не походили на пролеты в московских сталинках и хрущевках, они были длинными, плавными, живописно съезжать будут.

Кто я такая, чтобы противиться знакам судьбы? Я толкнула, ящик накренился и пополз, постепенно набирая скорость. Летели парни долго и громко друг на друга орали, словно давно женатая пара.

А меня осенило.

— Эш, а ты же им память не подчищал? — спрашивала я, кривясь и морщась, когда это деревяшка во что-то впечатывалась. Звуки-то разносились на всю округу.

— Нет, — он меня обескуражил. — Во-первых, было не до этого, а во-вторых…

БДЫЩЬ!

Видимо, ящик кого-то сбил с ног. Даже не кого-то, а коготище, ведь за звуками борьбы и ударов в стену, до нас донеслось:

— Какого некроманта? Крюджерс, Тамара тебя прокляни, это ты сделал? Кто испортил постель Валахийского? Вы кто такие? — признала я голос леди Винчестер.

— Бежим, — подхватил меня за запястье адепт Ходжес и рванул наверх, к самой вершине башни. Подпрыгнул до потолка, отпустив меня, зацепился за ручку и дернул на себя выдвижную лестницу. — Это чердак, Веймарс, — кратко пояснил он. — Залезай первая, а я за тобой. Но там не двигайся, доски прогнили, можно упасть кому-нибудь на шею.

По-моему, я там очутилась при помощи левитации, но левитировала меня не магия, а подгорающая пятая точка. Во что я ввязалась?

Эш только и успел спрятать стремянку, как под нами появилась насупленная завхоз, принюхавшаяся к воздуху. Она отлично проглядывалась через дыры в полу чердака.

Она ушла куда-то вглубь, за ней Тонкий и Гиена с понурившимися лицами, а я повернулась к старшекурснику, которого, кажется, ничего не смущало.

— Зачем ты это сделал?

Он сдвинул брови.

— Надо было тебя оставить? Чтобы тебя Раду нашел? Ты же слышала о нем разные слухи, что он пьет кровь девственниц, что играет ментально со студентками?

Я ничего такого не слышала, но кивнула, конечно. Не буду выдавать свою неосведомленность.

— Так это не слухи, кровь девственниц тот не пьет, — продолжил Эш как ни в чем не бывало, — у нас поди таких поищи, но с тобой бы как-то развлекся. Хотела остаться опозоренной?

— Нет, спасибо тебе, — благодарила я искренне за его ахренеть какой добродушный жест. — Но нас все равно накажут. Они же знают, кто с ними это сотворил.

— Думай не о наказании, — ответил парень новой загадкой, — а об открывшихся перспективах.

Увы, я ничего не понимала. Какие перспективы? Мне, что, теперь с чердака не вылазить? Я буду жить, как Ленни из подвала? Только локация повыше.

Внизу почувствовалось новое движение. Буквально под нами собрались преподаватели. Леди Винчестер, Раду Валахийский и ректор господин Вулф. Они, видимо, уже допросили ребят и метались в поисках нас.

— Что за адептка такая? — бесновался вампир. — Опаздывает на занятия бесподобно, вообще не приходит. И кровать мою сперла. Мы ее исключим, Бертран?

Я ахнула, готовая начать оправдываться, но на мои руки легла чужая рука. Эш пододвинулся, закрыл мой рот ладонью и мотнул головой.

— Ладно тебе, Раду, — с неким снисхождением заговорил глава Морока. — Это дети, что с них взять? Да и это не постель, не лги. Так, обычная заготовка.

— Какая заготовка? Какая? Обычная? Это мой кабинет, моя думательная комната. Все свои гениальные идеи я в ней придумал.

— Какой кабинет, такие и идеи, — зловредно отметила леди Винчестер и хихикнула.

Но и этого лощеный вампир не замечал.

— Своими руками его собрал, всю душу вложил.

— Ага, — произнесла я шепотом, чтобы слышал один Эш, — все мы в него что-то вложили.

Я Тонкого, он Ехидну. Как ни странно, Эш мне улыбнулся. Боги, от этой улыбки сердце в пятки ушло. Он улыбался искренне и без насмешки, словно солнышко. Даже руку свою убрал.

— Так, Раду, не взрывайся, — обозначил господин Вулф. — Мы найдем и Б… Б…

— Барабашку эту.

— Да, ее, — ухватился за мысль почтенный профессор. — И Ходжеса тоже. Но если