— Знаешь, я на учебу настроилась больше, — отмахнулась от девчонок. — Экзамены сдать, карьеру успешную, вы понимаете меня?

Но нет, они искренне не понимали. На их лицах читался такой благоговейный ужас, что мне на секунду стало стыдно.

— Белочка, — жалостливо произнесла адептка Гвард, — неужели ты хочешь стать каким-то бездушным потрошителем монстров? Ты же симпатичная, не дурна собой. Это все Крюджерс виноват.

— А он-то в чем?

— Как же? Почему у него на факультете никогда нет девушек. Раньше приходили, были вполне себе адекватные, милые, а потом… Потом они превращались в жалкое подобие себя, не успевая за парнями и полагая, что недостойны учиться у Фредвурта. А раз недостойны, то зачем это все?

— Да, что, все? Мария, про что она? — повернулась к другой девушке.

Складывалось впечатление, что мы говорим на разных языках. И мне реально не хватало Тамилы, с ней проще, она не пускается в витиеватые рассуждения. Режет правду-матку в лицо. Прямолинейно сообщает, что мои проблемы — идиотские, и ее не касаются.

Чего это я? Кажется, проникаюсь духом этой страшной, подлой академии.

Мария уперла руки в боки.

— Что нельзя так себя вести. Ты загубишь в себе женское начало. Даже у боевиков полегче, есть атакующие, а есть защищающие. Ты у некромантов завянешь, уже начала… Харт и Ходжес ей неугодны, — проговорила она с неодобрением. — Неужели не доходит, что в тебе перестанут видеть прекрасную, добрую нимфу, что перестанут рассматривать…

— Как? — я натурально взорвалась.

— Да в девках засидишься, — по-простецки пояснил Рубен. — Но ты бы их послушала. Так-то негоже девушке без мужа быть. Кстати, а я не говорил, что мой отец — главный казначей Абердина? Я отличный кандидат в женихи, — поиграл он бровью и гордо выпятил грудь. — Снимешь заклятие и с меня, буду рад сделать предложение.

Зачем-то перевела взгляд на Эндрю. Он съежился и вжал голову в плечи.

— Нет, Белка, пойми, я благодарен. Но мое сердце уже отдано другой.

Как говорила моя бабушка: «Надо быть решительней, и люди к тебе потянутся. Или, наоборот, разбегутся в ужасе, что тоже бывает полезно». В общем, я решительно встала и попрощалась, собираясь на следующее занятие к Раду Валахийскому. Ужаса, конечно, на ребят не навлекла, но пищу для размышлений дала.

Прогуливаясь по тихим коридорам замка, никак не могла отделаться от навязчивых мыслей. Меня бесили рассуждения Сонни, Рубена, Марии и Эндрю. На них буквально написано, что они мне завидуют. По их мнению, я нашла заступников в лице Аарона и Эша, знали бы они, как это заступничество мне дорого, как я завралась, в какой опасности нахожусь.

И пока думала про себя, не заметила, что заблудилась. Раду Валахийский свой кабинет расположил в одной из башен, где постоянно била молния. С расстояния его найти легко, но находясь в замке, невольно оступаешься.

Из-за угла вышел бледный, блондинистый паренек с красными глазами. Определенно вампир, он наверняка знает, где находится кабинет менталиста.

— Простите, вы мне не поможете? — попросила я, не желая опаздывать.

— Да, — прошелестело в сознании, — иди за мной.

Мозг растекся, превращаясь в вишневое желе. Я без проблем подчинилась, не задумываясь, что этот мелкий вампиреныш может иметь злой умысел. Ноги и руки стали ватными, подвешенными. Я шла, но будто не повелевала телом.

Мы подошли к новому повороту, и этот блондин встретил второго юношу-вампира, но уже постарше.

— Не понимаю, почему Мадина сама с этой дурочкой не разобралась, — поморщился он, — ее поймать легче, чем призрачную рыбу в нашем пруду. Никакой защиты.

— Серьезно? — изумился второй. — Ни артефакта, ни блока? Вот блаженная. Сейчас развлечемся.

Эй, я же все слышу. Все слышу и вижу, правда, ничего поделать не могу.

Конечности игнорировали сигналы сознания, а в сознании крутился такой калейдоскоп эмоций, что меня моментами подташнивало. Этих двоих вампиров я одновременно резко возлюбила, но не менее сильно возненавидела. Становилось понятно, что за штука — ментальная магия.

Они мной пользовались. Бессовестно, нагло и мерзко. Понятия не имею, какие у них были планы, но там замешана Мадина, что уже не сулило ничего хорошего. Какая она мразь, оборотней не подговорила, к кровопийцам перешла?

— Иди за нами, Б… Бестолочь, — радовались проходимцы. — Здесь недалеко.

Один настолько обнаглел, что завел мне за талию руку. Я попробовала дернуться, но оказалась словно в стальной клетке. Движения не подчинялись.

— Не переживай, ничего плохого мы не сделаем, — шептал на ухо второй. — Немного покажем, что ссориться с достойными адептами в Мороке не стоит.

Достойными они, наверное, считали себя, и Мадину, разумеется, а у меня сложилось иное мнение. Хотела испепелить их взглядом, но лишь разожгла нездоровое любопытство.

Оглядываясь по сторонам, они привели меня в одну из комнат, очень напоминающую чужую спальню. Спальню какого-нибудь главного монстра и вампира, конечно.

Убранство было богатым, как водится в академии, мрачным. Стены были выполнены из камня и никак не обработаны, в них впечатали средневековые светильники, от света которых по всему помещению разносились неясные тени. На окнах висели красные, парчовые портьеры, не дававшие и шанса пробиться дневному, лунному, да любому лучу. В воздухе витала сырость. А посреди комнаты, на внушительном постаменте кто-то расположил деревянный ящик, пахнущий чем-то еловым.

Я прикрыла глаза. Хоть бы не гроб, хоть бы не гроб.

— И что дальше? Закроем ее там, чтобы Раду нашел? — произнес паренек, которого я окрестила тонким.

— Ага, прямо у себя в постели, — захихикал, как гиена второй, заслуживший кличку гиена. — Не забудь ей память подчистить.

Падлы. Видимо, спальня, куда мы бестактно ворвались, принадлежала господину Валахийскому. А он вряд ли простит мне вторжение в его частную жизнь.

И где, спрашивается, мой дар или что это такое? Почему здесь нет призраков, готовых защищать меня от любой беды?

— Садись в него, — показал на раскрытый ящик Тонкий. — И не двигайся, обожди. Будет не больно.

А за собственную память мне было особенно обидно. Если честно, у меня опустились руки, чтобы хоть что-то предпринять, да и что я могла? Я реально обездвижена и под контролем у чудовищ. Это не адепты, а настоящие уроды.

Я добровольно лезла на постамент, чтобы выполнить приказ, когда дверь к декану опять открылась. Ребята развернулись, запаниковав и испугавшись, что их обнаружили, но вошедшим был… Эш, собственной персоной.

— А, это ты, — расслабился Гиена. — Присоединяйся. У нас как раз урок для первокурсницы.

Недоносок был уверен, что адепт Ходжес рвет и мечет, ненавидит меня, но он жестоко ошибался. Дипломатия — вещь полезная. Им невдомек, что у нас с Эшем собственные договоренности. Парень не верит мне,