Наконец в два часа дня мы с Ангелом, Вектором и Волком (так мы прозвали полярника, который встретил нас в первый день на причале в шапке из волчьей шкуры – ученые-иностранцы даже выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться с ним) отправились к Марианской бухте. Погода благоволила: ясно, ветер был не сильнее обычного.

Ангел, ведя нас к пику Седжонбон, рассказывал о своем опыте спелеолога. Он в разных местах нырял в пещеры, про которые зачастую не знали и местные жители, – некоторые просто отсутствовали на картах. Иногда даже бывало, что его команда собирала данные об этих новых местах и сообщала о них в соответствующие учреждения. Это занятие представилось мне удивительным и увлекательным, но и опасным. Он упомянул случай, когда едва не заблудился в подземных лабиринтах.

Затем разговор зашел обо мне.

– Узнав, что к нам едет писательница, я решил прочитать ваш сборник.

– О, спасибо! А что именно вы читали?

– «Любовь под полуденным солнцем».

– А… Ну что ж, теперь я, наверное, кажусь вам совершенно невменяемой? – Я неловко рассмеялась.

Это была шутка, но в ней была доля правды. Те рассказы я писала, одержимо ковыряясь в собственных травмах.

– Нет-нет! Для меня книга оказалась несколько… сложна, – ответил Ангел и вдруг указал на поморника. Тот бродил вокруг станции, а теперь последовал за нами. Мы узнали его, потому что он был окольцован. Может, он решил, что мы тайком идем лакомиться чем-то вкусным? Ангел махнул ему, чтобы тот уходил, но птица его жест проигнорировала.

Совместные прогулки позволяют открыть друг другу душу. Мы беседовали о том, как трудно каждому из нас дается отдаление от людей. О том, в каких семьях выросли. И тогда я вдруг ясно представила его плывущим в темноте пещер – как будто он медленно перебирает в памяти прожитые годы в поисках нового света. Кажется, мы оба не зря сюда приехали.

5. Все ближе к моему Южному полюсу

Ангелы иногда тоже лгут

Дорога к смотровой площадке, где подавали лучшие в округе пейзажи, оказалась непростой – сплошные моренные поля. Прибрежная галька была округлой, а вот эти обломки, оставленные ледником, были остры как ножи. Но усилия окупились: на полпути к вершине мы вышли на ровную площадку, откуда открылся вид на бухту. Марианская бухта – широкая U-образная долина, образованная ледником, большая часть которой скрыта под водой, это практически фьорд, крутые склоны которого переходят в залив Максвелла.

Увидев вблизи Марианскую бухту, набегающие волны залива Максвелла и монохромные вулканические породы, покрытые лишайниками, я лишилась дара речи. Над ледяными стенами, словно вышедшими из-под резца скульптора, пролетела крупная птица – возможно, антарктический буревестник. Каждый момент, проведенный перед мерцающим бликами бесшумным морем изумрудного цвета, казался невероятным. Это была уже не бурная стихия, с которой нужно бороться, пробираясь через льдины на «зодиаках», а мягкие неторопливые волны. Сине-белые стены ледника казались священным божеством, собирающим страждущих, готовым их спасти.

– А вон там пик Седжонбон, – сказал мне Ангел, когда они с Волком вернулись – они ненадолго отходили в сторону, чтобы осмотреть какой-то важный геологический объект.

– Ага, понятно, – рассеянно ответила я, прижимаясь к валуну, чтобы меня не сносило ветром.

– Подняться туда будет нетрудно. Раз уж добрались сюда – стоит попробовать.

Я уже погрузилась в созерцание панорамы и не горела желанием карабкаться наверх.

– Ладно, идем. Раз пришли – давайте хоть на одну гору поднимемся. Я даже лапшу быстрого приготовления захватил – поедим на вершине, – предложил Вектор.

Лапша – это, конечно, хорошо, но стоит ли лезть выше? Ангел пообещал провести нас безопасным маршрутом. Что ж, у меня ведь есть трекинговые палки и крепкие ботинки. Я поднялась на ноги.

Оказалось, что склон сильно осыпается. Каждый шаг по обломкам выветренных скал вызывал маленькую лавину. Если нога провалится между камней, я рискую сильно ушибиться при падении. Я останавливалась каждые десять метров. «Несложно», говорили они? Ангелы, оказывается, иногда тоже лгут. Поворачивать назад было поздно, и мне хотелось плакать.

– Попробуйте без палок – так даже проще! – крикнул Волк.

Он скакал по склону в одних легких кроссовках, будто вышел на утреннюю прогулку. Карабкался наверх без устали, соответствуя своему прозвищу, а потом, как оказалось, даже замерз, ожидая меня на вершине. Что ж, а чего они хотели, потащив с собой в горы новичка. Меня ждало унижение: чтобы не отставать, я попробовала идти на четвереньках. Скорость возросла, но вид был столь жалок, что я все же вновь приняла вертикальное положение.

Мы отдыхали в расщелинах между острыми камнями, образовавшимися здесь после многочисленных циклов таяния и замерзания. Я жалела, что не осталась на смотровой площадке.

Преодолев несколько опасных участков, мы наконец взошли на пик Седжонбон. У меня дрожали колени. Перед нами открылась панорама всего полуострова Бартон, включая станцию «Седжон». Даже несмотря на ветер, хлеставший по ушам, я закричала в сторону станции (конечно, меня отсюда не услышат, но все же) и замахала руками, радуясь, что хотя бы не сорвала всем восхождение.

Ангел сделал несколько фотографий в честь нашего успеха и указал на пик Пэктубон, соединенный с нашей вершиной хребтом, он предложил подойти к нему поближе, ведь это была самая высокая точка острова Кинг-Джордж.

Я согласилась, но через несколько шагов порыв ветра повалил меня на землю. В момент падения я решила не сопротивляться и просто покатилась вбок. Я боялась, что, пытаясь удержаться на месте, могу травмировать запястья или поясницу.

Вектор, опытный турист, похвалил меня, сказав, что я отлично сгруппировалась. Похоже, в критической ситуации открываются неожиданные таланты.

Когда мы добрались до последней площадки перед крутым пиком, Ангел вдруг обратился ко мне елейным голосом: «Раз уж мы здесь – надо подняться и на вершину». В этот момент я усомнилась, стоит ли после такого называть его Ангелом. Тренер по альпинизму – это имя подойдет ему больше. Я обычно не умею отказывать людям, но тут просто плюхнулась на землю без сил.

– Я больше не могу. Идите без меня – я подожду здесь.

Трое замерли в неловком молчании. Да и как можно уговаривать человека, который растянулся на камнях в немой позе протеста? Волк молча засунул руки в карманы и отвернулся, а Вектор наклонился ко мне и тихо сказал: «Я вас понимаю… Этот маршрут даже сложнее, чем тот поход с профессором Хоном. Я сам еле ноги волочу. Но мы же смогли