как вообще можно уследить за шайбой. Она же крошечная. Все носятся на безумной скорости, разобрать, что вообще происходит, большую часть времени просто нереально. А драки — это же чистая жестокость. Мне с лихвой хватило видеть упоротых парней из студенческих братств, которые мутузили друг друга в колледже. Смотреть на то же самое по телевизору мне как-то не хочется.

Прежде чем я успеваю сдержаться, из моей груди вырывается громкий смех.

Она сжимается.

— Черт. Ты, наверное, работаешь в клубе или типа того, да?

Слово «работаешь» вместо «играешь» подтверждает мою догадку. Она действительно понятия не имеет, кто перед ней стоит. Если бы знала, то точно не стала бы сравнивать хоккеистов с обдолбанными студентами.

— Типа того, — просто соглашаюсь я.

Я не называю своего имени. Не говорю, что я центральный нападающий этой команды. Анонимность чертовски бодрит. Стоит людям узнать, кто я, как их отношение моментально меняется. Они начинают вести себя иначе — из зависти, уважения или банального вожделения. Я перестаю быть просто Коулом, превращаясь в Николаса Берретта, суперзвезду НХЛ. Из-за того что хоккей стал неотъемлемой частью моей личности, мне редко выпадает шанс побыть самим собой с кем-то новым.

— Хотя любовные романы про спортсменов я люблю. — Ее улыбка настолько мила, что она даже не осознает, как ее выпад в сторону хоккея только что ранил мою спортивную душу. — Если это хоть немного меня оправдывает.

У меня вырывается смешок.

— Прежде чем мой мозг взорвется от твоего крайне ошибочного мнения о хоккее, пожалуйста, объясни, как чтение о спорте может быть лучше его просмотра?

Она запрокидывает голову и вздыхает, будто ответ на этот вопрос отнимет у нее драгоценные минуты жизни, которые ей никто не вернет.

— Потому что авторы не посвящают целые главы двум таймам по шестьдесят минут, за которые никто так и не забивает гол. — Она ухмыляется, и ее глаза азартно блестят. — Ну, то есть кто-то, может, и забивает, но скорее в библейском смысле, а не в спортивном.

Я качаю головой, опустив лицо. В природе не существует спорта с часовыми таймами. Боже правый.

Мы пьем и спорим о тонкостях спорта. Она не глупа в вопросах атлетики, ей просто абсолютно плевать. Она всю жизнь прожила в Бостоне, но ни разу не была ни на одном профессиональном матче. И это, черт возьми, подкупает.

— И какой у тебя любимый роман про спорт? — интересуюсь я. — Может, и я гляну.

Конечно, я этого делать не стану, но ее глаза моментально загораются, а именно этой реакции я и добивался. Я внимательно слушаю, как она увлеченно тараторит про книгу о футболе, где звездный игрок закрутил роман с дочкой тренера. Я не ожидал получить краткий пересказ со всеми деталями, но то, как она рассуждает о сюжетных ходах, развитии персонажей и каком-то «кризисе третьего акта», удерживает все мое внимание.

Я действительно не помню, когда в последний раз испытывал такой искренний интерес к женщине. Вся моя жизнь была подчинена хоккею, и на что-то другое времени просто не оставалось. Если бы мне пришлось начинать сначала, я бы не изменил свой выбор, но мне не очень нравится, что я превратился в клишированного спортсмена, который женат на своей игре. Особенно сейчас, когда друзья детства женятся и открывают ту самую «следующую главу» своей жизни. Моей следующей главой всегда был исключительно хоккей, а счастливым финалом — переход в «Дьяволы Сан-Диего».

— А кем ты работаешь? — спрашиваю я. — Пожалуйста, скажи, что это связано с книгами.

Она дарит мне лукавую улыбку, от которой у меня сладко тянет внизу живота.

— Вообще-то я личный турагент сурка Панксатонского Фила, веришь или нет.

Ее лицо и тон остаются настолько серьезными, что я действительно не могу понять, шутит она или нет.

Прежде чем я успеваю это выяснить, в нишу влетает чья-то фигура и раздраженно рычит:

— Ради оригинального состава «Гамильтона», если ты опять торчишь тут со своей…

Незваная гостья замечает меня и резко осекается. То, как округляются ее глаза, выдает ее с потрохами — как минимум одна из девушек в этой комнате меня узнала. Ее темно-русые волосы взлетают, когда она переводит взгляд с меня на мою спутницу и обратно, недоуменно нахмурившись.

— Ой, привет, — произносит она, выходя из ступора. — Я не хотела прерывать… это. Когда я тебя потеряла, то сразу подумала, что ты сбежала куда-то почитать, но… — Она машет рукой в мою сторону. — Вижу, что ошибалась.

Сидящая рядом девушка слегка задевает мое плечо, незаметно пряча электронную книгу за мою спину.

— Я бы никогда не поступила так некрасиво по отношению к обществу. Это же вечеринка, в конце концов, а не книжный клуб, Кеннеди.

— Никакого чтения, — подтверждаю я с кивком. — Только содержательная беседа.

Очевидно, для них это привычное дело, и мне даже нравится, что я помогаю ей скрыть это маленькое преступление.

— А, ну тогда я пойду, пожалуй, — отвечает вошедшая — Кеннеди — с лучезарной улыбкой и многозначительно поигрывая бровями. — Продолжайте свою… содержательную беседу.

В ее интонации сквозит такой прозрачный намек, что невинная фраза приобретает двусмысленный оттенок, из-за чего щеки моей таинственной читательницы становятся краснее спелого томата.

На мгновение она замирает, словно ошарашенная. Но быстро придя в себя, поспешно прячет читалку в сумочку и поднимается с дивана.

— Мне нужно догнать ее. — Ее взгляд встречается с моим, и она дарит мне робкую улыбку. — Было приятно пообщаться…

— Коул, — подсказываю я.

— Майя, — отзывается она уже на ходу. — Наслаждайся своим виски, Коул.

Я ведь не так уж давно трахался, так почему от звука моего собственного имени, слетевшего с ее губ, в голове мгновенно вспыхивают непристойные картинки?

Я настолько обескуражен реакцией собственного тела, что даже не соображаю, что нужно было попросить ее номер, инстаграм или хоть какие-то контакты. Черт.

Я осушаю стакан до дна и поднимаюсь. Выйдя из ниши, я прочесываю взглядом зал, но ее уже нигде нет. Какая ирония. Девушка, обожающая красивые сюжеты, устроила нам свидание в стиле настоящей Золушки. Туфельки она мне не оставила, но у меня есть ее имя, а это уже зацепка, чтобы выяснить, кто она такая.

Глава 2

Майя

Нет ничего лучше книжного запаха. Этот миндально-ванильный аромат превосходит любой парфюм,