год или два назад, а если верить профилю Майи в линкедине — который я, разумеется, досконально изучил, — ей сейчас двадцать восемь. Получается, она с юных лет тянула на себе роль родителя?

Майя неловко переминается на стуле, отводя взгляд в сторону, и делает долгий глоток красного вина. Я, кстати, даже не подозревал, что в этом гадюшнике вообще подают вино, пока она его не заказала. Когда она отрывает бокал от губ, по ее нижней губе скатывается блестящая капля. По ее идеально розовой, пухлой губе, которую мне хочется прикусить.

Сладкая волна желания резко ударяет в самый низ живота, но я подавляю этот порыв. Сейчас явно не время и не место, учитывая, что ее брат сидит в двух шагах. Хотя, судя по всему, он и Логан довольно скоро смоются отсюда вдвоем.

— А вообще, по-моему, управлять книжным магазином очень мило, — произношу я, откидываясь на спинку сиденья.

Она отмахивается от моих слов и аккуратно промакивает рот бумажной салфеткой.

— Это все потому, что мужчины при слове «книги» сразу представляют себе сексуальную библиотекаршу.

— А вот и нет. — Я выпрямляюсь и качаю головой. — Ну, то есть отчасти да, уверен, что из тебя вышла бы чертовски сексуальная библиотекарша. Но если честно, меня подкупает твоя искренняя страсть к своему делу.

— Когда-то я мечтала стать писательницей, — вдруг выпаливает она, и ее щеки моментально заливает отчетливый румянец. — Просто так и не нашлось времени, чтобы заняться этим серьезно.

Она бросает короткий взгляд на брата, который к этому моменту уже переместился к барной стойке вместе с Логаном. Вее глазах на долю секунды мелькает тень вины, которую она пытается скрыть.

У меня болезненно сжимается сердце от мысли, что она может корить себя даже за простое желание сделать что-то ради собственного удовольствия.

— Вы в семье только вдвоем с Эллиоттом? Или есть еще кто-то? — спрашиваю я, понимая, что тему нужно срочно менять.

— Младшая сестра, Ава. — Лицо Майи моментально смягчается, становясь невероятно нежным. — Она первокурсница в Вандербильте.

— Моя сестра Эмили тоже там училась, — делюсь я. — Правда, это было лет пятнадцать назад.

В детстве мы всегда держались вдвоем с Нейтом против Дарби и Эмили. Теперь, когда Нейта не стало, в компании сестер я постоянно чувствую себя третьим лишним. Я понимаю, что это лишь мои внутренние заморочки, ведь они одновременно и опекают меня как наседки, и жутко донимают, но отделаться от этого ощущения никак не получается.

Майя вовсю развлекает меня историями из своей студенческой жизни, и каким-то образом наш разговор сворачивается к алкогольным играм. Это довольно опасная территория, учитывая мой запредельный азарт. Из-за этой моей черты меня даже как-то раз внесли в черный список «O'Leary» на играх в паб-квиз.

— У меня есть идея для одной игры, — предлагаю я, плавно ведя пальцами вдоль ее позвоночника.

На мгновение мне кажется, что она отстранится от моего прикосновения, но, к моему удивлению, она, наоборот, слегка подается навстречу руке.

— Точнее, это скорее пари.

Она поднимает на меня свои сумеречно-синие глаза, в которых читается явное подозрение.

— Почему мне кажется, что это какая-то ловушка?

Я не могу сдержать ползущую на лицо ухмылку.

— Больше или меньше часа — сколько им понадобится, чтобы Логан и твой брат ушли отсюда вместе?

Она вскидывает бровь, лениво крутя в пальцах ножку бокала.

— Это если они вообще уйдут. Мой брат не из тех, кто прыгает в постель на первом свидании.

Я оценивающе смотрю на Логана и Эллиотта, которые стоят вплотную друг к другу и что-то нашептывают прямо на ухо. Плотное сексуальное напряжение между ними можно буквально потрогать руками. Они стопроцентно уедут вместе.

— Ладно, давай поменяем условия, — соглашаюсь я, легонько постукивая пальцами по своему стакану. — Если они не уйдут вдвоем, я прочитаю любую книгу на твой выбор. Но если уйдут… с тебя поцелуй.

Майя заметно натягивается, и ее пухлые губы удивленно округляются от такой наглости.

— Это нечестная игра.

Из моей груди вырывается тихий смех.

— Я никогда и не утверждал, что играю по правилам. Зато я всегда играю на победу.

В ответ на этот выпад она награждает меня весьма высокомерным взглядом.

— Что ж, я уже предвкушаю, как ты будешь читать роман «Инопланетные любовники с планеты Декссар».

С учетом такого названия я испытываю еще большую благодарность судьбе, когда спустя ровно сорок три минуты Эллиотт и Логан натягивают куртки и коротко прощаются с компанией. Я еле сдерживаю хохот, глядя на то, как Майя ошарашенно хлопает глазами. Когда брат заявляет, что вынужден поехать домой пораньше из-за тяжелого дня, она невнятно бормочет что-то на прощание.

— Похоже, тебе нужно повторить, — смеюсь я. Время уже позднее, а завтра вечером у нас матч в Атланте, но мне совершенно не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Банально, конечно, но как есть. Я уже и не помню, когда в последний раз так весело проводил время вне льда.

Наша следующая порция незаметно превращается в еще одну. Затем в третью, и где-то между спорами о том, какой из президентов девятнадцатого века был самым горячим, и детальным планированием стратегии на случай гипотетического зомби-апокалипсиса, у меня начинают поднывать щеки. Я не улыбался так много уже несколько лет.

Когда заведение начинает закрываться, я с неохотой оплачиваю счет и вызываю такси. Я прошу Майю вбить ее адрес в качестве промежуточной точки, чтобы лично убедиться, что она доберется до дома в целости и сохранности. На улице стоит бодрящая прохлада, и я использую это как отличный повод приобнять ее за талию, стоит нам выйти на свежий воздух.

— Утром я горько пожалею об этом последнем бокале, — негромко смеется она. — Мне ведь рано вставать на открытие магазина.

— И во сколько тебе нужно там быть?

Она задумчиво касается пальцем подбородка.

— В половину девятого.

У меня непроизвольно вырывается смешок.

— И это, по-твоему, рано? — Лично я буду на ногах уже в шесть-тридцать, чтобы успеть потренироваться и завезти Гуся со всеми его игрушками к собачьей сиделке перед вылетом.

Она тычет пальцем мне в живот, и я чисто на инстинктах напрягаю свои заработанные тренировками кубики пресса.

— Все, что до половины одиннадцатого утра — это кромешная рань для совы, Коул. И перестань делать такое оскорбленное лицо.

Ухмыляясь, я аккуратно прижимаюсь своим лбом