аромат, который я уже очень давно связываю со своим настоящим домом. Воздух на катке всегда морозный, но наше непрерывное движение не дает нам замерзнуть. — Если только у тебя нет желания повторять это чертово упражнение до бесконечности.

— Тогда скажи Логану, чтобы он перестал быть таким… Логаном, — отзывается он, недовольно кривясь.

Поскольку привычное состояние этого парня можно описать как вечное недовольство, то, как его темные брови сейчас съехались к переносице над темно-зелеными глазами, не представляет собой ничего из ряда вон выходящего.

Тренер в любом случае заставляет нас выполнять упражнение заново. И еще раз. И снова, пока пот, катящийся по моему лицу, не начинает буквально заливать глаза. Святые угодники. Отработку маневров на ребрах коньков можно смело назвать самым методичным способом медленно и мучительно убить в человеке всякое желание жить. И хотя я выкладываюсь на полную мощность, мои мышцы и легкие горят живым огнем. А это о многом говорит, учитывая, что я гоняю себя гораздо жестче, чем практически любой другой парень в этой команде. Судя по всему, вчерашней победы оказалось недостаточно, чтобы доказать тренеру Хендерсону, что мы действительно умеем ладить друг с другом.

Он хлопает в ладоши, шумно хваля Логана, когда тот закладывает крутой вираж.

— Отличный, плотный поворот, Логан. Продолжай в том же духе.

— О, я могу продолжать очень долго, — его небесно-голубые глаза вспыхивают задорным огоньком. — Особенно когда все так плотно и хорошо.

Внушительные габариты Кэма дают ему весомое преимущество на позиции вратаря, но, помимо прочего, из-за них люди часто недооценивают его истинную скорость. Его рефлексы и реакция отточены ничуть не хуже, чем у более ловких игроков. Именно поэтому Логан просто не успевает вовремя убраться с траектории, прежде чем Кэмерон на полной скорости врезается в него, жестким силовым приемом размазывая по борту.

Кое-как восстановив равновесие, Логан невозмутимо ухмыляется Кэмерону, демонстрируя абсолютную непробиваемость. Хотя его пограничная, почти социопатическая склонность бесить окружающих обычно направлена на команду соперника, среди нас тоже нет счастливчиков, защищенных от его непрерывного трепа. Раньше это доводило меня до белого каления, но со временем я научился просто отключать слух.

Я резко торможу, намереваясь вмешаться и предотвратить стычку, но тренер Хендерсон вовремя дает свисток, объявляя об окончании тренировки.

— На сегодня все, парни. Жду всех на арене к пяти часам вечера, — он распускает команду небрежным взмахом руки. — Берретт. Задержись на пару слов.

— Кто-то сейчас огребет, — напевает Логан, когда я проезжаю мимо него. Клянусь, он ведет себя хуже болтливой бабки за игрой в бридж.

Остальная команда дружно утягивается с катка, чтобы жадно глушить воду и утираться полотенцами. Я направляюсь к тренеру, который обосновался на приличном расстоянии от всех на одной из скамеек.

Каждый сантиметр потертого сиденья завален распечатками игровых схем и тактических планов. Я всегда искренне восхищался тренером Хендерсоном. Он не просто один из самых успешных хоккейных наставников в истории, ему каким-то невероятным образом удается совмещать профессиональную деятельность и личную жизнь с такой легкостью, какой я не видел больше ни у кого. Морщины от вечных забот на лбу и лучики смеха возле глаз и губ служат тому отличным доказательством.

— Ты в порядке? — спрашивает он, слегка хмуря брови.

Я делаю внушительный глоток газировки и небрежно стираю остатки влаги, потекшие по подбородку.

— Да, все отлично.

— Твоя игра в защите стала слишком агрессивной и рискованной, — замечает он, выразительно вскидывая бровь. — Что-то случилось?

Я перехватываю лежащее неподалеку полотенце и с силой провожу им по лицу.

— Если честно?

Он прочно скрещивает руки на груди, не отводя от меня пристального взгляда.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты мне врал.

— За мое личное мнение вы мне тоже не платите, — поддеваю я его с понимающей усмешкой.

Уголки его губ едва заметно дергаются, но это оказывается единственной реакцией, которую я удостаиваюсь получить.

— Справедливо, но мне правда любопытно. Потешь мое эго.

Оглянувшись через плечо, я мысленно подтверждаю, что никто из парней не трется достаточно близко, чтобы подслушать наш разговор.

— Джефферсон слишком сильно жмется к своим зонам.

Тренер понимающе кивает, но хранит молчание, давая знак, что я должен продолжать.

— Ему нужно четко улавливать моменты, когда необходимо меняться позициями, — говорю я, насухо вытирая влажные от пота волосы полотенцем. — Кратковременные выходы два в одного — это вполне нормально, но ему необходимо наладить коммуникацию со вторым защитником и понимать, когда следует смещаться, особенно в зону поддержки.

— Хм, — он откидывается назад, не разжимая рук. — Есть мысли, с кем его поставить в пару?

— С Эриксоном, — отвечаю я без малейших колебаний.

Фредди Эриксон — настоящий зверь на позиции защитника. Он бывает чертовски суров, но он вставит Джефферсону мозги на место так, что новичок будет до усрачки бояться совершить малейшую ошибку.

Когда я заканчиваю излагать свои логические выводы, тренер задумчиво кивает.

— Разумные мысли. Твое умение просчитывать стратегию — как раз одна из главных причин, почему команда выбрала тебя своим новым капитаном.

Я слегка щурюсь, словно это действие способно помочь мне переварить его внезапное, ошарашивающее заявление. — Что?

— Не совсем та реакция, на которую я рассчитывал, — произносит он с хриплым смешком.

Наш прежний многолетний капитан ушел из большого спорта в конце прошлого сезона, оставив вакантное место. Команда сдавала свои голоса анонимно, но тренер ясно дал понять, что никто не собирается торопиться с выбором преемника на эту роль, из-за чего мы все были свято уверены, что руководство утвердит решение гораздо позже.

Горло резко сдавливает от нахлынувших чувств, отчего мой голос звучит глухо и хрипло.

— Вау, эм, даже не знаю. Спасибо. Я просто в шоке. Я думал… ну, я думал, вы пока отложили это решение.

Пожав плечами, он запускает пятерню в свои густые седые волосы.

— Мы просто хотели убедиться, что игрок, получивший больше всего голосов от парней, полностью совпадает с нашим собственным видением того, кто должен стать неофициальным лидером этой команды.

Нервная дрожь пробегает вдоль моего позвоночника.

— Вы правда считаете, что этот лидер — я?

— Я не считаю, а это точно знаю, — отрезает он без тени сомнений.

— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как к щекам приливает жар, который не имеет абсолютно никакого отношения к тяжелой работе на льду. — Я не подведу команду.

Тренер