Хендерсон принимается объяснять, когда именно и в какой форме руководство сделает официальное объявление, но все его слова влетают в одно мое ухо и благополучно вылетают в другое. Капитанов выбирают по целому ряду причин, среди которых ключевыми остаются лидерские качества, умение общаться и глубокое понимание самой игры и настроений внутри коллектива. Это означает, что остальные парни уважают меня и доверяют мне право вести их в нужном направлении. Это огромная ответственность и честь.

Я все еще чувствую себя на седьмом небе от счастья, когда после разговора наконец добираюсь до машины.

— Ну наконец-то, сколько можно ждать, — окликает меня Джейк, который подпирает спиной мой асфальтово-серый Порше Кайен. Мы живем в одном районе и частенько добираемся до катка вместе, внося свой посильный вклад в спасение экологии за счет совместных поездок. — Какого хрена ты там так долго возился, Берретт?

— Теперь для тебя я — Капитан, — выдаю я, будучи совершенно не в силах сдержать широкую довольную улыбку.

Глаза Джейка округляются, и он с разбегу влетает в меня. Я издаю глухой рык, когда он полу-встречает, полу-обнимает меня, увлекая за собой и заставляя сделать пару шагов назад под тяжестью своего веса.

— Блять, чувак! — орет он, с силой колотя меня ладонью по спине. — Ты сейчас серьезно?

Я изображаю шутливый, излишне драматичный поклон и достаю ключи из кармана.

— Абсолютно. Официально обо всем объявят завтра сразу после матча.

Опускаясь на водительское сиденье, я с настоящим наслаждением ощущаю приятную прохладу кожи спиной, которая все еще горит после тренировки. Джейк запрыгивает на соседнее кресло с гораздо меньшим изяществом и сразу начинает шаманить над настройками климат-контроля, пока я выруливаю со стоянки, настраиваясь на тридцатиминутную поездку обратно от тренировочной арены.

— Ты со своей девчонкой в последнее время общался? — внезапно спрашивает Джейк.

В груди что-то неприятно колет, но я сознательно игнорирую это мимолетное ощущение.

— Со своей девчонкой?

Он пренебрежительно фыркает.

— Ты сейчас серьезно? Кончай притворяться дураком, Берретт.

Я продолжаю упорно держать взгляд направленным исключительно на дорогу. Учитывая, что за последние месяцы — да чего уж там, за последние годы — я не проявлял ни малейшего интереса ни к кому, кроме Майи, мне не требуются дополнительные разъяснения. Если быть до конца честным, я просто не могу выкинуть ее из головы. Я чувствую себя гребаным прыщавым подростком, когда удовлетворяю себя по ночам, сочно представляя, как прижимаю ее бедра к своим и целую до полной потери дыхания. Но…

— Сейчас явно не самое подходящее время для того, чтобы заводить с кем-то серьезные отношения.

— Это еще почему? — требует ответа он. — Только не вздумай заливать мне, что собираешься строить из себя святошу теперь, когда нацепил капитанскую повязку.

Я крепко сжимаю губы, упорно избегая встретиться с ним взглядом.

— Это вообще никак с этим не связано.

Хотя на самом деле это решение усложняет абсолютно все. Отныне именно мне придется до дыр засматривать записи тренировок и матчей, разбирая каждую деталь под лупой. Я буду первым приходить на лед и последним уходить из раздевалки, и именно на мои плечи ляжет контроль за тем, чтобы вся наша стратегия безукоризненно выполнялась во время игры. Статус капитана означает, что право на малейшее отвлечение внимания отныне сужается до полного нуля.

Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять — Джейк сейчас пристально сканирует меня взглядом. В колледже он отучился на психологическом факультете, и, несмотря на полное отсутствие реального опыта работы по специальности, свято верит, что способен безошибочно читать каждого из нас как открытую книгу. Это бывает забавно, когда я пьян в хлам, но бесит до скрежета зубовного, когда ты заперт с ним в одном автомобиле.

В конце концов он тяжело вздыхает.

— Ну и в чем тогда дело?

— Я пропустил свой рейс, — я слегка неловко ворочаюсь в кресле. Ответ звучит убого до невозможности, но врать нет никакого смысла.

В течение нескольких секунд он просто молча пялится на меня. Затем совершенно внезапно откидывает голову назад и разражается грохочущим хохотом, который звучит слишком уж громко для замкнутого пространства салона.

— Коул, чувак. Ты сейчас точно не шутишь? Ты тупо проспал все свои будильники и благополучно просрал самолет, а теперь пытаешься выставить виноватой во всем Майю?

Я качаю головой, чувствуя, как по венам начинает разливаться глухое раздражение.

— Нет, вовсе нет, я вообще ни в чем ее не виню. Но я играю в профессиональный хоккей уже почти десять лет, и единственный раз, когда я умудрился опоздать на самолет, удивительным образом совпал с моментом, когда я проявил к кому-то искренний интерес. Здесь есть прямая взаимосвязь. Мне необходимо оставаться сосредоточенным на карьере.

— Чувак, ты не можешь так… — Джейк шумно выдыхает и запускает руку в свои вечно растрепанные волосы. — Послушай меня, Коул. Хорош, пора завязывать с этой херней. Ты не можешь провести остаток своей жизни, принимая каждое гребаное решение исключительно на основе того, как оно отразится на твоем тренировочном графике или режиме сна. Это уже какая-то нездоровая херня.

— Я вовсе не…

— Нет, именно это ты и делаешь, — он награждает меня тяжелым взглядом, который обычно приберегает для своих нравоучительных лекций. — Единственные люди, с которыми ты проводишь время за пределами ледовой арены — это те из нас, кого ты и так видишь там каждый божий день. Вся твоя жизнь замкнута на игре. Баланс — это не твой враг, братан. С тех пор как погиб Нейт, ты ушел в хоккей с головой еще сильнее. Я все понимаю, правда, но в какой-то момент тебе просто необходимо сойти со льда на достаточно долгое время, чтобы наконец начать просто жить.

Эти слова бьют под дых куда сильнее, чем я мог ожидать. Я делаю судорожный, неровный вдох, застряв где-то между легким шоком и полнейшей растерянностью. В салоне воцаряется глухое молчание, нарушаемое лишь тихим бормотанием песни Эда Ширана из динамиков аудиосистемы.

— Я вовсе не пытаюсь быть конченым мудаком, вытаскивая на свет историю с Нейтом, — добавляет Джейк уже гораздо более мягким тоном, — но тебе необходимо иметь в жизни хоть что-то, кроме хоккея. Когда ты в последний раз делал что-то исключительно ради самого себя? Не ради своей чертовой карьеры?

Я сжимаю руль еще крепче, отчего кожаная оплетка жалобно трещит под моими пальцами, и открываю было рот,