он явно ошибся адресом. Есть ли у меня желание оседлать его по-ковбойски и устроить жаркую скачку? Безусловно. Но в моем понимании секс и романтические чувства никогда не шли рука об руку. Спасибо бесконечной веренице неудавшихся романов моей матушки и завышенным ожиданиям, которые намертво вбили в мою голову любовные романы — влюбляться в ближайшее время я точно не планирую. Если вообще когда-нибудь решусь на это.

Ава подается вперед, и в ее глазах вспыхивает воинственный, защитный огонек, пока она бесцеремонно отхлебывает вина из моего бокала.

— Если парень с самого первого мгновения не способен сообразить, какая Майя потрясающая, то он просто не заслуживает ее драгоценного времени.

Прежде чем Логан успевает выдать порцию ответных аргументов, на кухне пронзительно звенит таймер духовки.

Никогда в жизни я так сильно не радовалась этому заезженному штампу со спасительным звонком. Я поспешно срываюсь с места, и Ава послушно идет следом за мной. Она подпирает плечом столешницу, пока я аккуратно извлекаю горячую, ароматную бабку из недр плиты.

— А ты, оказывается, партизанка, — замечает она. — Я требую подробностей об этом загадочном мужчине.

В ответ я лишь издаю неопределенное, мычащее сопение.

— Там абсолютно не о чем рассказывать, Ава. Правда.

— Тогда почему у тебя сейчас такой вид, будто ты готова на меня наброситься? — вместо того чтобы потянуться за лакомым кусочком выпечки, она скрещивает руки на груди. Для меня это не сулит ничего хорошего. — С тобой точно все в порядке?

Я изо всех сил стараюсь разгладить напряженные черты лица и растягиваю губы в ободряющей улыбке, отчаянно пытаясь проигнорировать неприятную, ноющую пустоту где-то в глубине желудка.

— Мои брат и сестра впервые за долгие месяцы собрались вместе со мной под одной крышей. Я более чем в порядке, Ава.

Глава 8

Коул

Аромат шипящего в сливочном масле лука окутывает меня, стоит только переступить порог кухни. Последние недели я беспрекословно следовал жесткой диете из белков и овощей, составленной моим тренером, и уже несколько месяцев не позволял себе даже захудалой плитки шоколада. Запах настоящей, сытной праздничной еды заставляет голову приятно кружиться.

Мама сейчас в своей родной стихии, она порхает по комнате, словно дирижер во главе оркестра, то и дело что-то смешивая и взбивая. Она помешивает, посыпает специями и пробует заготовки с той поразительной точностью, которая нарабатывается десятилетиями приготовления праздничных обедов. Это до боли знакомая картина, которая с такой силой ударяет мне в грудь, что на мгновение перехватывает дыхание.

— Привет, мам, — негромко окликаю я ее. Мой голос тонет в натужном жужжании миксера, и когда она даже не оборачивается в мою сторону, я призываю на помощь все связки. — Мама!

Вздрогнув, она испуганно прижимает ладонь к сердцу.

— Господи, милый. Предупреждать же надо, нельзя так пугать.

Я мог бы войти сюда с огромным красным флагом, оглушительно трубя в предрассветный горн, и она все равно бы ничего не заметила. Не тогда, когда она настолько глубоко в зоне своего кулинарного транса. Отец любит шутить, что едва не лишился пары пальцев, когда попытался отвлечь ее в процессе поливания индейки соком.

В знак извинения я все равно целую ее в мягкую щеку.

— Помочь чем-нибудь?

Ее глаза округляются так, словно я на полном серьезе предложил заправить ее фирменную начинку майонезом и виноградным желе.

— Спасибо, конечно, дорогой, но ни в коем случае.

В последний раз она подпускала меня к кухонному столу еще в начальной школе, когда мы с Нейтаном вызвались напечь печенья для школьной благотворительной ярмарки. Я случайно просыпал на него немного муки, что моментально переросло в полноценную продовольственную войну, закончившуюся тем, что нам пришлось пожертвовать всеми карманными деньгами на замену фасадов кухонных шкафчиков. Их пришлось полностью обновить, поскольку мы вдвоем умудрились намертво заляпать их яичным желтком и едким пищевым красителем.

— Понял, намек усвоен, — я отчаянно подавляю ухмылку. — Думаю…

Двойной пронзительный визг, эхом разнесшийся по дому, бесцеремонно обрывает меня на полуслове, а следом раздается ни с чем не сравнимый топот крошечных ножек, несущихся по коридору. Прежде чем я успеваю крикнуть слова приветствия, в меня на полном ходу врезаются племянницы с оглушительным криком.

— Дядя Коули! Дядя Коули!

— Привет, малявки, — я подхватываю Вайолет на левую руку, стараясь держать ее так, чтобы она ненароком не вцепилась в мое правое плечо, которое до сих пор болезненно ноет после жестокого удара о борт несколько дней назад. Лили сейчас переживает тот самый возраст, когда она считает себя слишком взрослой, чтобы ее таскали на руках, словно младенца, поэтому она просто крепко обхватывает меня за талию и широко улыбается. У нее как раз выпал передний зуб, что принесло ей пять долларов прибыли, а мне — пятичасовой подробный рассказ о том, насколько волшебна и прекрасна Зубная фея.

Мне удается удерживать их внимание от силы минуту, после чего девчонки срываются с места и убегают на поиски Дарби. Буквально через мгновение в дверях появляются Эмили со своим мужем Заком, их руки заняты исходящими паром глубокими блюдами. Я удивлен, что мама позволила Эмили принести хоть что-то из еды, но предпочитаю придержать язык за зубами. Если я начну задавать лишние вопросы, то рискую получить куда более скромный кусок пеканового пирога на десерт.

Когда чуть позже мы наконец собираемся за праздничным столом, меня изнутри прошивает острая стрела тоски. Именно в такие моменты — когда вся моя семья сидит, образуя плотный круг, — отсутствие Нейтана ощущается особенно болезненно.

Зачастую домашний уют помогает мне почувствовать себя ближе к брату. Вокруг витает знакомый шлейф парфюма, который мы купили маме на День матери еще в средней школе, и она до сих пор пользуется только им. Запах застоявшегося сигарного дыма в кабинете отца возвращает мысли в те времена, когда мы стащили оттуда парочку штук, чтобы покурить за школой, из-за чего у Нейтана случился жуткий приступ астмы. Вмятина на входной двери напоминает о том дне, когда он в ярости швырнул в нее коньком после досадного проигрыша в матче. Полуразрушенный домик на дереве на заднем дворе хранит воспоминания о часах, проведенных нами в планировании великого будущего, где мы обязательно должны были стать новыми Уэйном Гретцки и Бобби Орром.

Куда бы я ни бросил взгляд, везде натыкаюсь на напоминания о нем. И какими бы утешительными они ни были, они одновременно